Отголоски

ГЛАВА 3

Хейден, шесть лет

Прошлое

— Держи их аккуратно, малыш, — голос моей мамы звучал немного странно, несмотря на то, как бодро она говорила. Дрожащий, будто она вот-вот расплачется. Мне стало интересно, что на этот раз заставляло её хотеть плакать, пока я прижимал к себе корзинку с ромашками, которые она взяла с собой, стараясь не уронить её.

— Ты уверена, что тебе не нужно, чтобы я пошёл с вами? — спросил папа с водительского сиденья; его ярко-голубые глаза смотрели на нас поверх солнцезащитных очков.

— Если ты не против, то только в этот раз, — сказала мама, слегка наклонившись, чтобы видеть его через открытое пассажирское окно.

— Эй, без проблем. Я тут отлично провожу время, — легко ответил он, включая радио; одна из его любимых песен заиграла на полную громкость. Он начал изображать игру на воображаемой гитаре, тряся головой в такт, и я захихикал от этого зрелища, пока мама закатывала глаза, хоть и улыбалась глупому папе.

— Ладно, неудачник, мы вернёмся примерно через двадцать минут, хорошо? — усмехнулась она.

— Не слышу тебя, я живу своей мечтой рок-звезды, окружённый кричащими фанатками, бросающими своё нижн…

— А-а! — резко оборвала она его, прежде чем он успел закончить. — Ты не мог бы? — добавила она, кивнув в мою сторону.

Он виновато улыбнулся, взглянув на меня и подмигнул. Я широко улыбнулся в ответ, уже желая остаться с ним и потусоваться вместо того, чтобы помогать маме с её «садовым проектом», как она это называла.

— Прости, прости! Я забываю, как много он теперь понимает.

— Я всё слышу! — гордо объявил я, и оба моих родителя громко рассмеялись.

— Вот этого я и боюсь! — засмеялась мама, закидывая сумку с садовыми принадлежностями на плечо, держа свою охапку ромашек, и мягко взяла меня за руку. — Ладно, мы скоро вернёмся! — ещё раз крикнула она папе, который уже снова изображал игру на гитаре, а затем повела меня по тропинке в сторону деревьев.

Мы переехали сюда всего пару недель назад, а я уже скучал по пляжу. Здесь было не так тепло. И всё же мама сказала, что теперь мы будем жить здесь и когда-нибудь скоро вернёмся туда в гости. Я надеялся на это.

Но…

Здесь было красиво. Просто по-другому. Особенно в этом месте со всеми этими камнями. Было тихо, деревья были большими и совсем не похожими на пальмы там, откуда я приехал, и именно здесь я встретил своего дедушку.

Дедушку Джея.

Я улыбнулся, подумав о нём. Я слышал истории о своём дедушке, но познакомился с ним только несколько недель назад, и он очень быстро стал одним из моих любимых людей. Я помню момент, когда увидел его. Несмотря на то, как сильно я нервничал, его улыбка и слова сразу успокоили меня. В нём было что-то такое знакомое, несмотря на то что он был чужим человеком. Он был похож на меня, несмотря на серебристые пряди в волосах и морщины вокруг глаз. Просто… более старый я.

С того дня он постоянно был рядом — заезжал к нам, водил меня за мороженым и в парки, пока мама с папой обустраивали дом, разрешал сидеть на своём крутом мотоцикле и, не говоря уже о том, что обнимался он лучше всех.

Но сегодня его с нами не было. Только мы с мамой шли по тропинке, держась за руки, между кустами, на которых уже распустились маленькие белые цветы, пока не вышли на поляну. Пруд! Утки!

— Хочешь покормить уток? — спросила она, доставая из сумки пакетик с кормом для птиц.

— Да! — практически прокричал я, подпрыгивая от восторга.

Смеясь, она передала мне пакет и осторожно забрала у меня ромашки. В ту же секунду, как мои руки освободились, я сорвался с места, бегом помчавшись к пруду.

— Уточки! — радостно закричал я, наблюдая, как они разлетаются по воде, и расстроился, когда они уплыли ещё дальше. — Вернитесь! У меня есть еда!

Смех мамы разнёсся по поляне, пока она кричала:

— С ними нужно разговаривать мягче, малыш! Потише, хорошо? Просто двигайся медленно и они подойдут.

— Хорошо! — крикнул я через плечо, возясь с пакетиком.

Схватив горсть корма, я бросил его в сторону уток, только чтобы расстроиться ещё сильнее, когда они не захотели подплывать ближе. Я попытался быть тихим, двигаться медленно, как она и сказала. Она всегда говорила мне не торопиться, что мне нужно замедлиться и не спешить. Каким бы нетерпеливым я ни был, сейчас я попытался сделать именно так, обходя край воды в надежде подобраться ближе. И хотя утки всё ещё держались от меня на расстоянии, они уже не хлопали крыльями и не разлетались так испуганно, как раньше.

Сев у кромки воды, я потянулся за ещё одной горстью корма и легко бросил его в пруд, наблюдая, как утка с зелёной головой подплывает ближе.

Почувствовав себя победителем, я поднял взгляд, чтобы посмотреть, наблюдает ли мама, но она стояла на коленях перед одним из камней — в садовых перчатках, с маленькой лопаткой в руке — и копала землю перед ним. Этот камень стоял дальше остальных, под огромным деревом, но даже сквозь крону солнечный свет всё равно пробивался, освещая мамины светлые волосы. Я провёл рукой по своим собственным растрёпанным волосам. Я совсем не был на неё похож. Или на папу. Мои были тёмными, как у дедушки Джея… ну, по крайней мере те, что ещё не стали седыми.

Громкое кряканье снова привлекло моё внимание к воде, и я радостно наблюдал, как утки подплывают ближе, клюя плавающие на поверхности зёрнышки. Я бросил ещё немного, смеясь, когда утка с зелёной головой рванула вперёд остальных и украла почти всё себе.

— Большой задира! — отругал я его, несмотря на улыбку. — Делись! Ты должен делиться!

Я осторожно бросил немного корма в сторону остальных уток, проследив, чтобы всем досталось. Когда корм закончился, я засунул пустой пакетик в карман шорт и начал исследовать это место. Перед некоторыми камнями росли цветы. Другие стояли в одиночестве. А некоторые выглядели так, будто к ним давно никто не приходил. Они были покрыты мхом и грязью. Камень, перед которым стояла на коленях мама, тоже выглядел так, будто давно был заброшен, но теперь она это исправляла, вытирая грязь тряпкой, которую окунула в пруд; ромашки уже были посажены и тянулись к солнцу.

Я подошёл к ней, наблюдая, как она собирает свои вещи и убирает их обратно в сумку, прежде чем встать перед серым камнем. Высеченные на нём слова казались знакомыми, потому что я уже знал алфавит, но читать ещё не умел. Ну, по крайней мере, большие слова. Однако одно слово на камне я узнал, потому что это было моё имя. Моё второе имя.

— Шей! — воскликнул я, улыбаясь, когда прочитал знакомые буквы. — Это же я! — сказал я, указывая на камень.