Отголоски

— Привет, сынок. — Он задорно подмигнул мне, и я не смог удержаться — подбежал к нему и врезался в него с такой силой, что мы чуть не повалились ног. Отец крепко обнял меня, оставаясь все таким же сильным, как и прежде, и я не мог не чувствовать огромную благодарность за то, что он все еще здесь, с нами.

Тогда мы были так близки к тому, чтобы потерять его. У него дважды останавливалось сердце, и он провел недели в отделении интенсивной терапии в искусственной коме. В конце концов он пришел в себя, и хотя поначалу не мог говорить, просто видеть его живым, дышащим, улыбающимся этой своей фирменной кривой ухмылкой, было самым большим чудом, о котором мы могли просить. В ту ночь, когда он вернулся к нам, мама наотрез отказалась отходить от его постели, одарив персонал таким взглядом, от которого любой мужчина задрожал бы, когда ей сказали, что часы посещения окончены. В итоге мы оставили ее с ним, и она пристроилась рядом с ним на кровати, стараясь не задеть все провода, которые были к нему подключены, и крепко его обнимая.

Его губы шевелились, голоса не было, но по их очертаниям я мог понять, что он пытался прошептать:

— Мой Лучик Солнца…

В течение нескольких месяцев он проходил физиотерапию, и в конце концов его голосовые связки восстановились, насколько это было возможно, так что теперь он разговаривал тихим, хриплым шепотом.

Пока я проводил тот год за учебой и подготовкой фургона, он восстанавливался, будучи в состоянии лишь молча давать советы, когда я приносил ему новости по проекту. Я видел, как его убивало изнутри то, что он не мог помочь, но ему был предписан постельный режим, и мама была непреклонна в том, чтобы он не перенапрягался.

Когда я наконец смог отпустить его, я отступил на шаг, чтобы рассмотреть его, отметив, что его золотистые волосы теперь стали более серебряными, а шрам на шее изуродовал татуировку в виде паутины, которой он когда-то щеголял.

— Все еще красивее тебя, — подмигнул он, рассмеявшись на новый, скрипучий манер.

— Мечтай больше. — Я закатил глаза и с силой похлопал его по спине. Я повернулся, ища глазами Мэдди, только чтобы понять, что она затерялась в море моих родственников. Я двинулся сквозь толпу, приветствуя теть, дядь, всех моих маленьких кузенов, пока не разглядел своих сестер и брата, которые так сильно выросли, что на это было больно смотреть.

Барбекю было в самом разгаре, играла музыка, члены Потерянных душ, включая нового президента, присоединились к нам, чтобы поприветствовать возвращение дедушки Джея в общество. Он снял свой жилет, выступая теперь в качестве почетного члена, заявляя, что он уже слишком стар для этого дерьма и просто хочет наслаждаться пенсией. Но в клубе ему всегда были рады.

Младшие дети бегали вокруг, в то время как подростки сидели все вместе, уткнувшись в свои телефоны, показывая друг другу видео или музыку, а взрослые предавались воспоминаниям о старых временах.

С пивом в руке я извинился и отошел, чтобы побыть в одиночестве, нуждаясь в тишине. Я бродил по дому, знакомые запахи и фотографии возвращали прилив ностальгии. Маверик перебрался в мою старую комнату, а его, похоже, переоборудовали в пространство для дедушки Джея, который, очевидно, переехал к нам. В конце концов я оказался на заднем дворе; старый гараж все еще использовался как мастерская отца, еще одна садовая грядка была идеально подрезана сбоку, и я присел на край крыльца, потягивая пиво и вспоминая, каково это было в детстве — выбегать, чтобы помочь ему с его проектами, или гоняться по всему двору за мыльными пузырями, которые мама пускала для меня.

— Потерялся в воспоминаниях?

Я оглянулся через плечо и увидел свою маму, которая стояла там в своем цветастом сарафане, перебирая пальцами конец длинной косы. Я похлопал по пустому месту рядом со собой.

— Очень сильно потерялся.

Она присоединилась ко мне, потягивая лимонад. Она никогда особо не пила. Вместе мы смотрели на деревья в глубине лужайки.

— Как ты, Хейден? — спросила она меня после минуты прислушивания к ветру и птицам.

Мне не пришлось сомневаться, когда я ответил ей с абсолютной искренностью:

— Я счастлив.

Мама кивнула, ее улыбка была широкой, а выражение лица — облегченным и умиротворенным.

— Хорошо.

Мы не разговаривали еще несколько минут, сидя вместе и наслаждаясь тишиной, пока вечеринка впереди продолжалась. Когда она допила свой напиток, она поставила стакан рядом с собой и немного повернулась, чтобы посмотреть на меня, сложив руки на коленях.

— Я горжусь тобой, Хейден.

Взглянув на нее, я усмехнулся и перевел все в шутку.

— Ну надо же, мам, тебе обязательно ударяться в сентиментальность вот так ни с того ни с сего?

— Я мать, — пожала она плечами. — Это то, что мы делаем. Мы волнуемся, мы надеемся, мы бываем ранимыми и эмоциональными, и наше самое большое желание — знать, что наши дети счастливы.

Не в силах смотреть на нее, я сжал губы и протянул руку, чтобы сжать одну из ее ладоней. Я знал, о чем она говорит. Долгое время мое будущее было таким неопределенным. Я был так несчастен. Я носил в себе тьму и закрывался от всего мира. Оглядываясь назад, я уверен, что она была в ужасе от того, что я кончу, ну, как он. Что это несчастье, которое я носил изо дня в день, в конце концов приведет меня в то же самое место.

— Я не он, — сказал я ей наконец.

Она кивнула, испустив долгий, дрожащий вздох.

— Я знаю это. Ты… это ты. Но ты несешь в себе частички его, например, его любовь к музыке и искусству. Вы оба любите так яростно, так страстно, что это почти пугает, но быть на другом конце этой любви — это нечто… особенное. — Мама сжала мою руку в ответ. — То, что ты разделяешь с ним, — все это хорошее, Хейден. Точно так же, как и то, что есть у нас с тобой, то, что у вас есть с Кинаном.

Я тяжело сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком, и быстро вытер глаза, прежде чем успел разреветься как маленький ребенок.

— Когда Шей умер, это должно было случиться всего один раз. Но для меня он умирает каждый божий день с тех пор. Каждый день я думаю об этом, и от мысли, что это может случиться с тобой… я бы не смогла жить дальше, — прошептала мама. — Ты хороший человек, Хейден. Ты всегда им был. Я просто так счастлива, что ты нашел кого-то, кто смог заставить тебя увидеть, насколько ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили.