Отголоски

ЭПИЛОГ

Хейден

Мы возвращались домой. Ну, не в наш собственный дом, а в то место, которое я когда-то называл домом. Мой настоящий дом теперь был здесь, с Мэдди, в нашем маленьком переоборудованном фургоне. Пока мы мчались по шоссе, направляясь на северо-восток, я слышал, как она возится позади меня, готовя что-то на нашей крошечной кухне. Она действительно в совершенстве освоила умение ходить здесь во время движения, и иногда, просто ради шутки, я резко вилял рулем из стороны в сторону, чтобы она потеряла равновесие, и смеялся, пока она сыпала проклятиями в мой адрес.

Этот фургон подарил нам столько воспоминаний, и было трудно не думать о моей тете Кейси и всех моих дядях. Все эти годы я старался изо всех сил отправлять им открытки и делиться новостями. В конце концов, именно они пришли на помощь и помогли нам с Мэдди превратить этот фургон во что-то пригодное для жизни. Дядя Ли нашел его на аукционе и купил за бесценок, а все трое показали мне, как полностью выпотрошить его и шаг за шагом превратить во все, что мы хотели. Я помнил все то, о чем Мэдди говорила мне, что она хотела бы видеть, и позаботился о том, чтобы он идеально отражал нас.

За тот год, что мы провели, готовя его, мы оба записались на курсы по веб-дизайну, краткий финансовый курс и управление. Я даже работал ассистентом у фотографа в Эшленде, перенимая советы и хитрости, помогая ему с заданиями и впитывая весь опыт, какой только мог. Тем временем Мэдди проводила свое свободное время с моей мамой, учась выпечке, к которой у нее проснулась настоящая любовь. За тот год они привязались друг к другу, став такими же близкими, как мои сестры, и то, как легко она влилась в мою семью, значило для меня весь мир.

Путешествуя по Северной Америке, мы всегда поддерживали связь, часто звонили, чтобы узнать как дела, отправляли фотографии в сообщениях — все в таком роде. Наш приключенческий образ жизни был всем, о чем мы только мечтали, но теперь нас снова звали домой.

Съехав с шоссе, я повернул на старую, знакомую дорогу, наконец-то возвращаясь в город, который мы покинули так давно. Прошли годы с тех пор, как мы были здесь в последний раз; город остался почти таким же, и в каком-то смысле это утешало. Мама позвонила нам несколько недель назад, чтобы пригласить домой на большое событие, поэтому мы проложили наш маршрут в этом направлении, рассчитав время так, чтобы оказаться здесь точно в срок. На самом деле я был рад снова увидеть всех. Мне было интересно, насколько вырос Маверик, как дела у Эмили, которая теперь стала подростком, и как поживает Шарлотта в своем выпускном классе старшей школы.

Думаю, я как раз собирался это выяснить.

Мы повернули на Мэйпл-Драйв, проезжая мимо въезда на дорогу, ведущую к Дому Феникса, но нам не нужно было там останавливаться. С того самого момента, как мы окончили школу, дом Мэдди был со мной, и именно туда мы и направлялись. Линия деревьев расступилась, открывая все тот же просторный участок и дом в стиле Тюдоров, окруженный цветами, с единственным изменением в виде многочисленных столов, расставленных на лужайке, воздушных шаров, барбекю и еды. Все были там, включая…

— Вот и он! — радостно сказала Мэдди, подпрыгивая к передней части фургона, чтобы выглянуть в окно.

При виде нас вся семья разразилась громкими приветствиями, хлопая, маша руками и выкликая наши имена, пока мы заезжали на подъездную дорожку и парковались. Мэдди в мгновение ока выскочила из боковой двери, подбежала к дедушке Джею, который только что вышел из тюрьмы, и крепко обняла его.

— Как дела, милая? — спросил он, улыбаясь так широко, что на его лице обозначились новые морщины.

Я смотрел на него, видя, как сильно он изменился за эти годы. Он похудел, его голова стала полностью серебряной, морщины на лице углубились, и появились новые. Дедушка Джей стал больше похож на, ну, обычного дедушку. Он всегда был крутым, разгуливал в своем кожаном жилете, гонял на байках, вел банду к славе. Но теперь он был просто… дедулей. На нем была клетчатая рубашка с коротким рукавом, джинсы, и двигался он немного более скованно. Он всегда прихрамывал, но теперь пользовался тростью, которую выронил, чтобы обнять мою девочку.

Я нагнулся, чтобы поднять ее, как раз когда он отпустил ее и повернулся ко мне. Его темные глаза практически светились, пока он осматривал меня, и на секунду мне показалось, что он сейчас расплачется, прежде чем он схватил меня и крепко прижал к себе.

— Ты в порядке, дедуля?

Он помолчал минуту, удерживая меня так, словно боялся, что я исчезну, а затем прошептал:

— Ты так похож на него…

В свои двадцать четыре года я был в том же возрасте, что и

он

, когда он…

Я отогнал эту мысль и бережно держал дедушку в объятиях, понимая, что теперь он самый настоящий старик. Он взял на себя вину за смерть Тео Эбера и получил за это шесть лет. Его адвокаты утверждали, что это была самооборона, поскольку Тео выстрелил первым, что подтвердили все присутствовавшие свидетели, включая Спенсера Карра, который отбывал более длительный срок. Но поскольку мой дедушка прибыл на место происшествия вооруженным, в этом усмотрели элемент преднамеренности. Думаю, копы хотели засадить его и по другим причинам, вероятно, из-за его причастности к мотоклубу, но главным образом из-за Даниэля Эбера, который давил на систему, требуя правосудия за смерть своего сына. Но дедуля принял наказание, заявив, что должен искупить свои грехи, так как он человек кающийся.

Многие думали, что он говорит о Тео, но я-то знал правду. Я помню, что он сказал в гараже о том, что виновен во многом дерьме.

Я упорно трудился, чтобы быть законопослушным человеком, потому что мне нужно искупить много дерьма, как-то сказал он. Думаю, он искренне верил, что заслужил тюремный срок.

Когда он наконец отпустил меня, я сжал его плечи и спросил:

— Каково это — снова быть свободным человеком?

Он рассмеялся на это и покачал頭й, принимая трость, которую я ему протянул.

— Парень, ты даже не представляешь! Приятно принимать душ без пятидесяти других парней и иметь возможность передвигаться за пределами пространства размером шесть на восемь футов…

— Не то чтобы ты и так мог особо разгуляться, да, старик?

Я знал, чей это был шепчущий, хриплый голос. Выглянув из-за плеча дедули, я увидел своего отца, который стоял там, засунув руки в карманы и широко ухмыляясь.