Отголоски

Только тогда я смог посмотреть на нее, заметив маленькую слезинку, которая медленно катилась по ее щеке. Но несмотря на это, она улыбалась. Мама оплакивала Шей О’Хара, но это не означало, что она не была счастлива своей жизнью. Я знаю, что она любит отца больше всего на свете, и она любит всех своих детей. Когда я смотрел на нее, на эту женщину в цветастом сарафане, крошечную и хрупкую, молча плачущую и смотрящую на деревья… все, что я мог видеть, — это сила.

Я протянул руку и притянул ее к своему боку, крепко обнимая, пока мы сидели вместе, только мы вдвоем.

— Я люблю тебя, мам.

— И ты знаешь, что я люблю тебя, Хейден.

Покидать семью было тяжело, но мы с Мэдди были готовы вернуться к жизни, которую так сильно любили. Мы были исследователями, искателями приключений, и наши путешествия приводили нас в самые разные уголки Канады, Соединенных Штатов и Мексики. Мы обожали просыпаться в нашем фургоне ранним утром, отодвигать боковую дверь и смотреть, как солнце встает над океаном или проглядывает сквозь горы и деревья. Как и мои родители, мы варили утренний кофе и сидели вместе, наблюдая, как небо меняет краски, а новый день снова оживает.

Однако…

Сначала мне нужно было, чтобы мы сделали одну быструю остановку.

Мы выехали из города и направились в Эшленд, к особенному месту, где я не был уже много лет, вверх по извилистой тихой дороге, которая в конце концов привела к почти полностью пустой парковке. Мы с Мэдди выбрались наружу. Букет цветов, который она приготовила заранее, она крепко прижимала к себе одной рукой, пока я взял ее другую руку в свою, поглаживая кольцо, которое надел ей на палец в тот самый момент, когда ей исполнилось восемнадцать, и повел нас сквозь деревья.

Мы вышли на красивую поляну, круглое пространство которой полого спускалось к пруду в самом центре. Был поздний вечер, и золотистый свет, лившийся на нас сверху, придавал всему какой-то неземной вид. Все могилы были обращены к воде; некоторые были украшены цветами, в то время как другие выглядели так, словно их уже давно забросили.

Мэдди сжала мою руку, и ее красивые карие глаза принялись осматривать пространство, отыскивая вместе со мной новое надгробие.

— Вон там, милая, — сказал я, останавливая нас и указывая на новый белый плоский камень, который гордо высился на солнце.

За ним ухаживали все это время: очищали, а земля вокруг была прибрана.

Спасибо, мам,

— подумал я.

— Я оставлю тебя ненадолго, хорошо? Я буду вон там, у него.

Я указал на один из верхних рядов, на участок, который, казалось, всегда находился в тени, где в уединении покоилась одинокая могила. Она кивнула, тяжело сглотнув, прежде чем отойти и приблизиться к белому камню. Я посмотрел на нее какое-то мгновение, убеждаясь, что с ней все будет в порядке, а затем зашагал прочь, засунув руки в карманы, к могиле, которую знал очень хорошо.

Вкруг нее росли маргаритки, словно они разрослись за эти годы, почти не нуждаясь в подрезании, и я улыбнулся при этом виде. Она больше не выглядела такой печальной. Такой одинокой, забытой. Она выглядела любимой.

— Привет, папа, — сказал я, перечитывая имя

Шей О’Хара

снова и снова, как делал это раньше. — Прости, что давно не заходил.

Я осторожно сел на землю, как делал это в подростковом возрасте, и долгое время ничего не говорил. Я просто наслаждался тишиной и неподвижностью этого места. Над головой шелестели листья, солнце грело, а в воздухе пахло цветами и свежей травой. Я взглянул на Мэдди и увидел, что теперь она опускает цветы к подножию могилы своей матери. Так долго на этом месте из земли торчала лишь простая табличка, указывающая, что здесь кто-то лежит, но несколько лет назад моя мама прислала фотографию нового надгробия — она копила на него, чтобы сделать Мэдди сюрприз.

Я помнил, как моя девочка плакала, как она была благодарна за то, что моя мать подарила ее маме надлежащее место упокоения. Теперь она не казалась такой забытой.

Тяжело вздохнув, я повернулся обратно к Шей, думая о том, как он оберегал меня столько лет. Без него я бы не пережил те издевательства. А без моего настоящего папы я бы точно не оказался там, где нахожусь сейчас. Думаю, я бы уже давно сломался, если бы он не был всегда рядом, наблюдая из-за кулис, всегда готовый вмешаться с советом или напутствием. И если бы он не спас Мэдди в ту ночь, у меня бы не было той жизни, которой я живу сейчас. Жизни, о которой я всегда мечтал, которую так сильно любил.

Когда я попросил Мэдди выйти за меня замуж, я помнил, как она попросила его вести ее к алтарю. И то, как изменилось его лицо, как у него перехватило дыхание, прежде чем он заключил ее в объятия, значило для меня так много. После того как он спас ее, между ними возникла особая связь, и он стал для нее отцом, которого у нее никогда не было. Точно так же, как моя мама с такой легкостью взяла на себя материнскую роль.

У нас была свадьба на заднем дворе дома Мазерсов, с прямой видеотрансляцией, чтобы мой дедушка мог смотреть на нас из своей камеры. Но это было уже годы назад.

Я смотрел на могилу еще минуту, наслаждаясь спокойной тишиной между нами. Мне больше нечего было ему сказать, ничего из того, что уже не было сказано раньше. Когда Мэдди тихо подошла со спины, ее мягкий, нежный голос вернул меня в настоящее.

— Любимый?

Я понял, что готов идти.

— Еще увидимся, — сказал я ему, поцеловал свою ладонь и прижал ее к его имени, после чего поднялся на ноги и повернулся к жене.

Было видно, что она плакала. Ее глаза блестели и немного покраснели, и я не смог удержаться — взял ее лицо в ладони и поцеловал.

— Ты в порядке, любовь моя?

Она кивнула, проведя руками по моим плечам и прижимаясь ко мне. Боже, как я любил эту женщину.

— Ты готова ехать?

Снова кивнув, она улыбнулась — настоящей улыбкой. Из тех, что я видел все чаще с каждым днем. Она была права насчет исцеления. На это требовалось время, и одни дни давались легче, чем другие. Но мы опирались друг на друга, поддерживая друг друга через наши травмы и триггеры, и становились сильнее с каждым днем, что двигались вперед.

Я взял ее руку в свою, уводя нас прочь, и в последний раз оглянулся на могилу. Маргаритки покачивались на ветру, словно прощаясь, но это не было навсегда. Я вернусь сюда снова в один из дней. А пока я буду жить своей жизнью, буду продолжать пытаться, продолжать ценить те моменты, которые делали меня счастливым, какими бы маленькими они ни были.