Отголоски

дела. Эта женщина действительно была особенной.

— Я в порядке, — сказала я, думая о том, как всё это несправедливо.

— Точно? Ты голодна? Принести тебе чего-нибудь? — спросила она, неохотно отпуская меня и удерживая на расстоянии вытянутой руки. На ее лбу залегла тревожная морщинка.

— Правда, я в порядке, — ответила я ей, поражаясь тому, откуда в этой женщине столько сил. — А

ты

как?

Ее губы сжались, глаза мгновенно наполнились слезами, но она лишь покачала головой и взяла стакан у моей кровати.

— Тебе нужна свежая вода, а я пойду принесу тебе супа или чего-нибудь еще из столовой.

— Я правда в порядке…

— Нет, поверить не могу, что они оставили тебя здесь одну. Знаю, я попрошу Кейси принести нам что-нибудь. Она уже едет сюда. — Она достала телефон и быстро набрала сообщение сестре.

— Пожалуйста, я в норме, правда…

— Нет, не в норме, Мэдди! — вдруг вскрикнула она, опустив руки и крепко сжав телефон. Теперь слезы покатились градом, ее лицо исказилось от боли, и она разрыдалась. — Ты не в порядке. Да и как ты можешь быть в порядке? Тебе же всего семнадцать, ради всего святого! Ни один семнадцатилетний ребенок не должен проходить через то, что ты… что ты… — ее голос оборвался, слезы и судорожные вздохи не дали ей договорить. Я смотрела, как она отвернулась, выхватывая салфетку из коробки, чтобы промокнуть глаза, и отчаянно пытаясь взять себя в руки. Я вспомнила все, что Хейден рассказывал мне о ней, обо всем, через что ей пришлось пройти, и не могла не почувствовать к ней огромного восхищения в этот момент. Она оплакивала свое горе, и все же она была здесь, потому что когда-то и сама была семнадцатилетней девчонкой, увязшей в мрачной, запутанной паутине, из которой не могла вырваться. А когда вырвалась… все закончилось так жестоко, так кроваво и ужасно, что ей потребовались годы, чтобы прийти в себя.

— Суп — это было бы здорово, — сказала я наконец, и мой голос сорвался.

Мина издала глубокий, дрожащий вздох, но повернулась ко мне и широко улыбнулась. Слегка икая и преодолевая слезы, она произнесла:

— Вот и хорошо. Я попрошу Кейси принести нам немного. А сама схожу за чем-нибудь прохладительным для тебя.

Она осталась ждать в палате вместе со мной. Хотя я действительно была в порядке, без каких-либо травм, о которых стоило бы говорить, думаю, персонал разрешил нам остаться здесь просто из жалости к Мине Мазерс. Ее мужа и сына забрали в операционный блок, и ей нужно было чем-то занять себя во время ожидания. Так что забота обо мне, полагаю, показалась лучшим вариантом.

Когда появилась Кейси, у нее был полный пакет еды. Контейнеры с супом, пачки печенья и чипсов, сэндвичи и немного нарезанных яблок. Вейл, Ли и Шоу приглядывали за всеми детьми в доме Мазерсов, так что за них можно было не переживать. За окном ночь медленно переходила в раннее утро, розовая полоса на горизонте становилась все ярче и ярче, пока наконец не пришел врач. Он застал нас троих сидящими на кровати вместе, словно мы устроили пижамную вечеринку — пусть и унылую, омраченную горем.

— Миссис Мазерс? Вашего сына перевели в палату, если хотите его навестить? — сказал он, косясь на наш пикник.

Если честно, мы почти ничего не съели. Мне кусок в горло не лез. Мине тоже. Так что Кейси провела большую часть времени за разговорами, изо всех сил стараясь отвлечь нас и пожевывая печенье.

Однако в тот самый момент, когда объявили, что Хейден в палате, она вскочила на ноги, насколько позволял ее округлившийся беременный живот, и начала собирать вещи обратно. Мина тоже поднялась, заправила светлые волосы за уши и протянула мне руку, показывая, что я должна идти с ними. Я взяла ее за руку, радуясь, что меня не прогнали. Мне нужно было увидеть Хейдена, убедиться своими глазами, что он действительно в порядке, и что Тео с остальными не покалечили его на всю жизнь.

Нас провели по коридору в новое крыло, где в отдельной палате Хейден полулежал на кровати в больничной палатной рубашке, укрытый одеялом по грудь. Его голова была забинтована, темные волосы виднелись лишь на макушке и с одного бока. Как только мы показались в дверях, его серебряные глаза открылись, и Мина разрыдалась, бросаясь к нему и заключая в объятия.

— Мам? — пробормотал он заспанным голосом, пока она целовала его лицо снова и снова.

— Хейден, о Боже мой! Ты в порядке! Ты цел? Как ты себя чувствуешь?

— Я в норме.

Он немного повернулся на кровати, словно пытаясь увеличивать дистанцию между ними, но бежать было некуда. Не тогда, когда она так крепко сжимала его в объятиях. От этого уголки моих губ слегка поползли вверх.

— У него сотрясение мозга, потребовалось наложить десять швов на виске и еще десять на затылке, — объяснил врач.

Белая ткань, обматывающая его череп, выглядела колючей, но его это, похоже, не волновало. Он выглядел очень вялым, готовым вот-вот уснуть, но крепкие объятия матери не давали ему этого сделать.

— Мы бы хотели оставить его на пару дней для наблюдения. И полиция хотела бы задать ему несколько вопросов, как только он будет готов.

— Могу я присутствовать? — спросила она. — Ему все еще семнадцать.

— Мам, мне через три дня восемнадцать…

— Ну, сейчас-то еще нет!

Врач слегка усмехнулся, прекрасно понимая материнскую заботу. За свою карьеру он наверняка видел такое бесчисленное количество раз, но почти сразу же посерьезнел.

— Миссис Мазерс, могу я поговорить с вами в коридоре минутку, пожалуйста?

Он указал на открытую дверь, после чего Мина запечатлела последний поцелуй на щеке Хейдена, выпрямилась и, крепко прижав к себе сумочку, последовала за доктором, скрывшись из виду.

— Привет, милашка.

Я повернулась к Хейдену, который слабо улыбался мне с кровати. Его веки медленно и тяжело закрывались. О да, он чертовски устал, но все еще боролся со сном. Я забралась на кровать, пододвинулась поближе к его боку и взяла его руку, свободную от капельницы, в свои ладони, сжимая ее. Горло перехватило при виде того, как он лежит здесь, измученный, раненый… Бог знает, что случилось бы, приедь мы всего на минуту позже. Я могла бы потерять его навсегда.

Позади нас щелкнула дверь — Кейси вышла, оставив нас наедине, и только тогда я позволила себе заплакать.

— Эй, ты чего? — Хейден потянулся ко мне и нежным движением большого пальца смахнул слезу.

— Я просто… я… — мой голос сорвался, когда я посмотрела на него, всем сердцем желая, чтобы этого дня вообще никогда не было. — Мне так жаль, Хейден.