Отголоски

Нова обошла скамейку и, скрестив руки на груди, встала прямо передо мной, привлекая мое внимание. Ее повреждения были не так очевидны, как у Айлы, но я испытала определенное удовлетворение, заметив желтеющий фиолетовый синяк у нее на виске. Сучка.

— Даже если бы у меня не было пары, я бы просто пошла со своими друзьями…

— Какими друзьями, Мэдди? — Айла рассмеялась, и этот звук был острым, как нож — издевательским и жестоким.

— Девчонками из Феникса?

Ее подружки захихикали над этим, словно над какой-то грандиозной шуткой.

— Пожалуйста… вы не друзья. Вы просто кучка дефективных девок с комплексами из-за папочек или типа того. Ну или в твоем случае — с комплексами из-за сдохшей мамочки. Я слышала.

— Рада за тебя, — процедила я сквозь сжатые зубы.

Мое сердце бешено колотилось, пока я сидела там со сжатыми кулаками под скрещенными руками, заставляя себя не поддаваться на ее очевидные провокации. При всем моем желании врезать по ее гребаному лицу, я напоминала себе о необходимости быть терпеливой. Если возможность представится позже, я ею воспользуюсь, но я не могла рисковать сейчас, на открытой общественной улице при свидетелях. В этот момент я поймала себя на том, что мысленно подражаю Хейдену, вспоминая, как он разговаривал со мной после того, как Лукас лапал меня в коридоре.

— Я прямо вижу тебя… бедная маленькая сиротка Мэдди… одна на балу в каком-нибудь поношенном платье… без друзей…

без парня…

Хейден.

Я подняла взгляд, когда она ленивой походкой подошла и встала рядом с Новой. Обе они возвышались надо мной, пока я смотрела на них снизу вверх в полном замешательстве. Чем дольше я смотрела на них, тем сильнее какое-то онемение разливалось по моему телу, и тем сильнее колотилось сердце.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я ее, и мой голос прозвучал надломленным шепотом.

Когда она, редкий случай, промолчала, лишь широко ухмыляясь моему растерянному виду, я вскочила на ноги, осмелившись подойти к ней как можно ближе.

— Что это, блять, значит — без парня?

— Хейден во многом похож на тебя, Мэдди, — протянула она, и ее глаза загорелись, когда она еще глубже погрузилась в свою жестокую злобу.

— Вы оба вылезли из дерьма. То есть с тобой-то все очевидно, но Хейден… ну, его папаша был психопатом-убийцей, который трахал собственную сестру. Это лишь вопрос времени, когда Хейдена закроют…

— Закрой свой гребаный рот, сука! — рявкнула я, не в силах сдержаться и хватая ее за воротник футболки.

Эта уродливая ухмылка стала только шире, когда я почувствовала, как руки ее подруг вцепились в меня, оттаскивая назад.

— Папаша Хейдена, может, и был всем этим, но знаешь что… он был слабаком. Я имею в виду, чувак вышиб себе, блять, мозги. И ради чего? Зачем? Потому что испугался?

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

— Слабость — это как генетическое заболевание, которое передается потомству, — продолжала она, игнорируя мои попытки вырваться из рук ее подруг.

— Хейден нажил себе врагов среди неправильных людей, Мэдди. Прямо как его папочка. Они придут за ним, и поскольку он сын своего отца, он, вероятно, закончит точно так же, как и тот… и ты будешь танцевать в одиночестве.

Последнюю фразу она пропела, на удивление попадая в ноты, но от этой мелодичности становилось только более не по себе.

Мои руки все еще тряслись. Моя ярость была непохожа ни на что, что я когда-либо испытывала прежде; чувство защиты, которое я испытывала по отношению к Хейдену, было всепоглощающим и затмевало собой все остальное.

Будь терпеливой…

Я не могла ударить ее, пока ее подруги держали меня, поэтому я просто немного подалась вперед, удерживая ее голубой взгляд, и прошипела:

— Почему бы тебе, блять, просто не уйти и не забыть обо мне и Хейдене навсегда? Иди и побудь той маленькой сучкой, какая ты есть, и служи своему хозяину… Тео, верно? Это он послал тебя, чтобы взбесить меня? Чтобы разозлить меня, и я попыталась тебя ударить или типа того? Зачем? Чтобы у вас был повод устроить мне неприятности?

Я покачала головой, видя, что она молчит, хотя ее улыбка исчезла.

— Ты думаешь, у меня грустная жизнь? Ты действительно понятия не имеешь, насколько жалкой жизнью живешь ты сама, правда, Айла? Всегда на вторых ролях, всегда на побегушках у кого-то, кому на тебя абсолютно насрать. Я бы не поменялась с тобой местами ни за какие деньги в мире.

Затем я резко дернула руками, вырываясь из хватки девчонок, и сделала шаг назад. Я тяжело дышала, мои руки дрожали, пока я пыталась взять себя в руки.

— Мне жаль тебя.

После этого я повернулась и направилась в бутик, где обнаружила Андреа, терпеливо ожидавшую у кассы, пока Сойер весело болтала с продавщицей, которая притащила целую гору обуви для примерки. Я усмехнулась тому, как мисс Росс вовсю зевала, явно устав от этой вылазки. Я глянула через плечо, всматриваясь в передние окна магазина, но Айла и остальные уже исчезли.

Мое сердце все еще сильно колотилось в груди, и у меня кружилась голова после этой стычки. Я нашла стул возле одной из вешалок и со свистом опустилась на него, позволив голове опуститься вперед, и сделала долгий, глубокий вдох.

Эти ублюдки не собирались оставлять нас в покое… до тех пор, пока мы не покинем это место навсегда. То, как она описала Хейдена, ранило меня сильнее любых слов, которые она швыряла в мой адрес. К этому-то я привыкла. Но ее попытка растоптать личность Хейдена, его прошлое и выставить его тем, кем он не являлся, заставила мою кровь закипеть в венах. Ей повезло, что две ее прихвостни держали меня. Я могла бы вырвать ей волосы с корнем и расцарапать ногтями лицо… это было бы классическим определением «кошачьей драки», только в моем представлении — гораздо более кровавым. Я бы об этом позаботилась.

— Мэдди?

Я резко вскинула голову и увидела, что мисс Росс с беспокойством смотрит на меня, широко округлив глаза за стеклами очков.

— Ты в порядке, дорогая?

— Да, извините… Думаю, просто перегрелась на солнце или типа того.

Она взглянула на улицу, где краски заката становились темнее и насыщеннее, но не стала подвергать сомнению мою очевидную ложь. Должно быть, она решила, что я использую это как прикрытие для скорби по матери, а не для чего-то еще, потому что развивать тему не стала, оставив меня в покое.