Отголоски

Мы вышли на улицу, навстречу заходящему солнцу. За последнюю неделю город словно ожил: в общественных клумбах вдоль главной улицы буйно расцвели тюльпаны и другие цветы. Люди прохаживались в шортах и футболках, готовые к лету. Это было красивое место, полное очарования, но этого было недостаточно, чтобы заставить мне захотеть остаться здесь навсегда. По крайней мере, не сейчас.

Мы выбрались на прогулку ближе к вечеру, так как мисс Росс обещала завезти нас поесть пиццы на ужин. Поскольку Хейден сегодня весь день зубрил материал к завтрашнему финальному экзамену, мы договорились, что он заедет за мной в Дом Феникса попозже, чтобы мы могли провести немного времени вместе до конца дня.

Небо представляло собой палитру из розовых, фиолетовых и золотистых оттенков, а воздух все еще хранил дневное тепло. Я следовала за нашей маленькой группой по кварталу к другому бутика, хотя этот, похоже, специализировался в основном на обуви и аксессуарах — как раз то, что нам требовалось. Девчонки устремились внутрь, а я осталась на солнышке, присев на одну из стоявших неподалеку скамеек и пообещав мисс Росс, что никуда не уйду. Мне хотелось немного побыть в тишине и впитать красоту этого живописного холста над головой. Меня теперь редко оставляли наедине с собой, особенно в доме, полном девчонок. А все остальное время я проводила с Хейденом. Сейчас же мне просто хотелось покоя, чтобы дать разуму отдохнуть.

Ворона спикировала вниз, осторожно приземлившись на дерево напротив, и сердито закаркала на белку, которая в ответ разразилась стрекотанием, разочарованно дергая хвостом из-за вторжения на ее территорию.

— Плохая ворона, — усмехнулась я, подумав о Хейдене, его семье и их забавной маленькой традиции.

Почему-то это всколыхнуло воспоминание, запертое глубоко в тайниках моей памяти, и я поймала себя на том, что вспоминаю один из последних моментов, проведенных с обоими моими родителями, и в нем была традиция, которую мы соблюдали из года в год.

Вафли с шоколадной крошкой.

Это было рождественское утро, и мы праздновали его так же, как и все остальные. Когда мы проснулись, мама засунула вафли с шоколадной крошкой в тостер — это был особый праздничный завтрак, а я полезла в свой носок за набором копеечных игрушек из дешевого магазина, которыми он был набит. Но еще до того, как я успевала понять, что это такое, я уже обожала их. Я была таким ребенком, которому если дать прыгучий мячик, то я буду радоваться ему часами, швыряя его повсюду, подбрасывая в воздух и ловя, проверяя, сколько раз подряд у меня получится это сделать. Или колоду карт, которую я переворачивала, перемешивала и играла сама с собой. Это были простые подарки, но я никогда не знала ничего другого, поэтому любила их всем сердцем. И хотя я не могла в деталях вспомнить лицо отца, я отчетливо помнила его присутствие: он сидел на диване, курил сигарету и наблюдал за тем, как я копошусь на полу, лепя что-то из доставшегося мне пластилина.

Мы завтракали прямо там, в гостиной, согреваясь под электрическими одеялами, пока я смотрела мультфильм про Снеговика Фрости по старому телевизору. Из-за того, что папа умер, когда я была совсем маленькой, у меня осталось очень мало воспоминаний о нем. В один день он был рядом, а на следующий его не стало, и мама уже говорила мне, что нам нужно бежать. Она без умолку твердила о том, что он был идиотом и лишил нас всего. Она бормотала себе под нос что-то про наркотики, безликих людей и деньги, лихорадочно запихивая вещи в спортивные сумки. После этого мы запрыгнули в автобус и оставили Эшленд позади, направляясь на запад, к побережью Британской Колумбии.

Ворона закаркала снова, возвращая меня в настоящее, и сорвалась с места, улетая вглубь боковой улочки. Я провожала ее взглядом, пока она не скрылась из виду, пролетев низко над маленьким, заброшенным тату-салоном, который выглядел заколоченным, с вывеской — сломанной, грязной и забытой. Это было одно из немногих зданий в городе, которое казалось полностью заброшенным и оставленным гнить. Мне стало интересно, почему так вышло.

— Что ты здесь делаешь?

Этот голос заставил дрожь пробежать по моему позвоночнику; волоски на моих руках и затылке мгновенно встали дыбом. Я резко развернулась на скамейке и обнаружила, что смотрю снизу вверх на покрытое синяками лицо Айлы Савар. Ее сопровождали Нова и еще одна девчонка, которую я помнила по фестивалю — ее лицо было неповрежденным, хотя выглядела она такой же несчастной, как и остальные. Похоже, поговорка не врет: беда притягивает беду.

— Я гуляю с девочками из Дома Феникса, — ответила я, не понимая, зачем вообще что-то ей объясняю.

Наверное, мне просто хотелось, чтобы она знала, что я не одна, и поэтому ей нужно, блять, держаться от меня подальше.

Она скептически окинула взглядом улицу вверх и вниз.

— Они выбирают обувь, — добавила я, кивнув на магазин за ее спиной.

— Оу? А ты нет? Ты что, не идешь на бал? — спросила она, не в силах скрыть радость, которую доставляла ей мысль о том, что я пропущу это событие.

Ей незачем ничего знать, Мэдди,

сказала я себе.

Поэтому я просто пожала плечами и скрестила руки на груди, развернувшись на скамейке чуть ровнее, чтобы встретить ее лицом к лицу.

— Танцы никогда не занимали верхние строчки в моем списке дел, — честно ответила я.

То, что я никогда не рассчитывала туда пойти, вовсе не означало, что я собираюсь все пропустить. Но ей знать об этом было необязательно.

Она ухмыльнулась моим словам, словно они доставили ей огромное удовольствие. Какая же она, блять, змея.

— Какая жалость, что ты его пропустишь. Хотя, полагаю, оно и к лучшему в любом случае… — ее голос затих, но тон явно намекал на что-то, чего я не улавливала.

Не попадайся на ее удочку

. Закатив глаза, я покачала головой.

— Пока, Айла, — просто сказала я, желая закончить этот разговор прямо сейчас.

— Я имею в виду, — она проигнорировала мои слова и наклонилась, опершись руками о спинку скамьи, — даже если бы ты пошла, ты все равно была бы там одна.

Опять этот ее тон, полный скрытого смысла, будто я была дурочкой, не знающей о какой-то внутренней шутке. Игнорируя ее, я отважилась отвернуться спиной, уставившись на противоположную сторону улицы, чтобы сосредоточиться на листьях, танцующих на теплом ветру.

— Потому что, в конце концов, вряд ли у тебя было бы свидание, верно?