Отголоски

— Вот так, хорошая девочка… — хрипло и игриво произнес он, начиная давить немного сильнее и двигать рукой быстрее.

Одновременно с этим он стал резко толкаться в меня снизу вверх, и его движения были такими же отчаянными, какими были и мои чувства.

— Блять, Мэдди, я уже близко.

— Я тоже, — прошептала я охрипшим голосом, чувствуя, как внутри нарастает эта волна.

Это прекрасное, покалывающее, нарастающее напряжение, которое пульсировало во все стороны, словно динамитная шашка, которой не хватало только спички.

Тихий свистящий вздох сорвался с его губ, когда он слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Его челюсть была крепко сжата, пока он удерживал меня одной рукой за спину, помогая моим движениям, а другой продолжал ласкать мой клитор.

— Черт, Хейден… о боже мой… о боже мой! — задыхалась я, двигаясь теперь так быстро, что мне казалось, будто мое сердце вот-вот разорвется, а легкие взорвутся.

— Вот так, — прорычал он, пока мое тело судорожно сжималось вокруг него, словно я умоляла его остановиться и одновременно просила никогда не прекращать.

— Вот так!

Не знаю, как он понял, но секунду спустя я ощутила это. Я просто взорвалась, выкрикивая его имя на всю поляну, пока мое тело начало дрожать, сжиматься и обвиваться вокруг него, будто только он один удерживал меня от того, чтобы полностью раствориться в пространстве.

Хейден крепко держал меня, все еще делая мощные толчки вверх, пока громко не застонал, изливаясь вслед за мной. Мы так и сидели: я продолжала сидеть на нем верхом, обнимая его за шею и уткнувшись лицом в его плечо, а его руки теперь прижимали меня к себе так крепко, что я оказалась буквально впечатана в жесткие контуры его тела. Я чувствовала, как наши сердца стучат друг о друга, а наше дыхание начинает замедляться, хотя оно все еще громко шумело у меня в ушах.

Не знаю, сколько мы так сидели, обнимая друг друга, пока очередной легкий ветерок не заставил меня вздрогнуть — наши тела начали остывать. Заметив это, он быстро потянулся за своей футболкой и накинул ее мне на плечи, наотрез отказываясь выпускать меня из объятий. Да я и сама не хотела, чтобы он отпускал.

— Я скучала по тебе, — прошептала я с закрытыми глазами, уютно устраиваясь в его руках.

— Я тоже скучал, — ответил он, все еще немного задыхаясь.

— Я так сильно за тебя переживал.

Саанви твердо настояла на том, чтобы я провела время в Доме Феникса, и даже организовала для меня онлайн-консультацию с психологом по вопросам преодоления горя. Хотя не было ничего, что кто-либо мог бы сказать, чтобы мне стало легче или чтобы это что-то изменило. Моей матери больше не было, она ушла самым жестоким образом. И поскольку у нее не было денег, как не было их и у меня, ее похоронят по государственной программе для малоимущих, которую организует похоронное бюро, чтобы помочь покрыть расходы. Ее кремируют и похоронят под скромным надгробием на кладбище в Эшленде. Поскольку на ее имя ничего не было записано, меня больше ничего не ждало. На этом все. Несмотря на то, как сильно Саанви пыталась заставить меня открыться и поговорить об этом, мне совершенно не хотелось ничего говорить о своей матери. Я любила ее, правда любила. В конце концов, она была моей мамой. И пусть она страдала от своей зависимости и иллюзий, я простила ей абсолютно все.

В прошлом она бесчисленное количество раз извинялась предо мной, только ради того, чтобы снова подвести. Каждый раз я принимала ее извинения, прощая ее так легко, потому что была слишком маленькой и отчаянно нуждалась в ее любви. Но, как и следовало ожидать, со временем она снова опускалась на самое дно и разочаровывала меня заново, постепенно лишая мое сердце чувствительности к ней. Я не ненавидела ее. Я просто знала, что не могу на нее рассчитывать. Это сделало ее потерю чуточку легче.

И пока я сидела вот так в объятиях Хейдена, чувствуя, как металл подаренных им жетонов вжимается между нашими телами, я напоминала себе, что со мной все будет хорошо. Он напоминал мне, что со мной все будет хорошо. Просто находясь здесь с ним, я чувствовала себя менее одинокой в этом мире. Я где-то была нужна. Мое место было рядом с ним.

И это чувство, это ощущение принадлежности, это чувство абсолютного покоя и радости, которое оживляло мое сердце каждый раз, когда я была с ним, было тем, чего я никогда не хотела лишаться. Я никогда не знала ничего подобного раньше. Думаю, возможно, когда я была совсем маленькой, у меня был короткий период безопасности в жизни, но я никогда не чувствовала того, что испытываю каждый раз, когда Хейден смотрит на меня, когда он перебирает мои волосы, держит за руку или целует. Это было нечто большее. Нечто настолько чистое и драгоценное, что мне хотелось уберечь это навсегда. Находясь здесь с ним сейчас, я осознала, что это такое. Это было то, чего, как мне казалось, у меня никогда не будет и чего я не заслуживала. Это не было просто подростковое вожделение.

То, через что мы с ним прошли, заставило нас смотреть на мир по-другому. Мы научились ценить такие моменты, беречь хорошее и четко понимать, чего именно мы хотим… в чем нуждаемся… от других людей.

С легкой улыбкой на губах я закрыла глаза и выдохнула:

— Я люблю тебя.

Затем я уложила щеку на его мускулистое плечо. Его руки напряглись вокруг меня, крепче прижимая к себе, словно простого прикосновения тел друг к другу было недостаточно.

— Я люблю

тебя

, Мэдди… ты даже, блять, представления не имеешь, насколько сильно, — пробормотал он, касаясь губами раковины моего уха.

Затем он откинулся назад, увлекая меня за собой. Прохлада травы и листьев, коснувшаяся нашей разгоряченной кожи, заставила меня слегка вздрогнуть, пока он не поправил футболку еще немного, укрывая меня от всего мира. Я прижалась к его груди с закрытыми глазами, и вокруг нас воцарилось ощущение абсолютного покоя, какого я никогда не знала. Наш собственный маленький кокон. Наш собственный маленький мир. Это было все, в чем я нуждалась, все, чего я желала.

Так прошло еще несколько минут; уютная тишина между нами нарушалась лишь звуками природы на этой особенной поляне, прежде чем Хейден снова заговорил.

— Ты в порядке? — прошептал он, пока малиновки вокруг нас пересвистывались друг с другом.

Я задумалась над его вопросом, обо всех тех чувствах, которые переполняли меня последние несколько недель, и особенно за пару последних дней. Была ли я в порядке?

— Да. Я в порядке, — сказала я наконец, проводя кончиками пальцев по рельефным мускулам на его руках.