Отголоски

— Ты снова собираешься к Хейдену? — спросила Андреа, пока я опускала ноги с края кровати, потягиваясь и заставляя себя проснуться.

Я попыталась вспомнить свой сон, но вы ведь знаете, как это бывает. Когда просыпаешься, он начинает ускользать на задворки сознания, как горсть песка, просачивающаяся сквозь пальцы, пока от нее ничего не останется.

— Ага, — зевнула я.

Это даже не обсуждалось. Я проводила с ним практически все доступное свободное время. В памяти тут же всплыл вчерашний день: то, как сильно я нервничала перед сдачей экзамена, и это чувство нарастало с каждой секундой, пока я не отпросилась в туалет. Но затем — Хейден… каморка.

Мои щеки вспыхнули при этом воспоминании, и я подавила виноватую улыбку. Это действительно сработало как по волшебству. Когда я вернулась на свое место, как раз в тот момент, когда сработал таймер, я была расслаблена как ленивец. Это помогло мне сосредоточиться, хотя несколько раз мои мысли все же уносились прочь, улетая в грезы о той встрече и отчаянном желании пережить ее снова. Когда мы ушли из школы, мы поехали к нему домой, и, хотя я видела, что ему очень хотелось повторить все сначала, его мать вернулась как раз вовремя, чтобы помешать чему-либо случиться, к моему огромному разочарованию. Но я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравилось проводить время с его семьей… особенно с его матерью и маленьким братом. У его мамы был дар заставлять меня чувствовать себя одной из ее дочерей — то, как она разговаривала, как непринужденно обнимала меня или учила вещам, которые, как я всегда надеялась, показала бы мне моя собственная мать.

Мама…

Я почувствовала, как что-то шевельнулось в моей голове. Мой сон. Она была там, но что произошло? Чем усерднее я пыталась вспомнить, тем быстрее сон, казалось, исчезал.

Андреа заговорила об экзамене, который ждал ее завтра. Математика. Фу, гадость! Я была рада, что оставила это позади в прошлом семестре, который прошел в Британской Колумбии в начале выпускного года. Я уже сдала этот выпускной тест, едва-едва выкарабкавшись в последний момент. Андреа, однако, выглядела более уверенной в себе, чем я, когда дело касалось цифр. Я наблюдала, как она собрала одежду на день и направилась в коридор, чтобы переодеться в ванной. Несмотря на то, что в нашей комнате она показывала нам со Сойер свои руки и ноги, все остальные части тела оставались под запретом. Мое сердце обливалось кровью при мысли о том, какие еще ужасы причинил ей отец, раз ей так сильно хочется это спрятать.

Тем временем Сойер…

Она перешагнула порог комнаты, освободив ванную, завернутая в полотенце, и тут же сбросила его в сторону — она совершенно не комплексовала из-за своего тела и не боялась, что я увижу ее голой. Хотела я того или нет, ей было все равно.

Я отвернулась, вытащила мусорный пакет со своими вещами из изножья кровати и принялась рыться в нем в поисках чего-нибудь легкого. За последнюю неделю с половиной погода резко потеплела, но большая часть моей одежды была рассчитана на то, чтобы максимально все закрывать. По-моему, я по кругу ношу одни и те же три футболки. Две из них настолько выцвели и износились, что подолы растрепались, а подмышкой у третьей зияла дыра. Я выбрала наименее потрепанную из трех — темно-синюю бейсбольную футболку с белыми полосками на рукавах — и пару легких леггинсов. Я прошлась щеткой по своим длинным волосам, завязав их в простой конский хвост, и заправила кровать, коротая время, пока не освободится ванная, чтобы почистить зубы и умыться. К счастью, Андреа не заставила себя долго ждать, и я быстро заняла ванную, пока она была свободна. Если Дому Феникса и нужно было что-то, так это еще один санузел… как можно скорее!

Я практически вприпрыжку спустилась по лестнице на первый этаж, напевая себе под нос. На душе было легче, мысль о том, что сегодня я снова увижу Хейдена, действовала как бальзам на мои раны. Все, чего я хотела, — это быть с ним; пускай эта мысль и отдавала нездоровой зависимостью, мне было плевать. С моей точки зрения, не было ничего плохого в том, чтобы найти кого-то, кто делает тебя счастливой, кто заставляет тебя чувствовать себя любимой, особенно после того, как я была лишена этого практически всю свою жизнь.

Мама…

Я замерла на месте, когда сердце болезненно сжалось. Мама… моя мать, которую увозили на каталке, пока она кричала и бредила о безликих людях, о моем отце и о том, что за нами гонятся. Я до сих пор не могла навещать ее, но, возможно, скоро смогу. Я надеялась, что в больнице, куда ее отвезли, дела идут на лад.

Но я больше не собиралась возлагать на нее свое счастье. Больше нет.

Войдя на кухню, я застала мисс Росс, сидевшую с Кэрол-Энн — той маленькой девочкой со шрамом на лице, которая так сильно боялась своего отца. Судя по всему, их встреча прошла хорошо, и в эти выходные ей предстояло увидеться с ним снова, разумеется, под присмотром. Малышка без умолку тараторила мисс Росс о чем-то, что рассказал ей папа, о каком-то фильме про единорога. Миссис Ли раскладывала завтрак остальным маленьким девочкам и улыбнулась, когда я вошла в комнату.

— Завтракать, Мэдди? — спросила она, приподнимая сковороду, наполненную омлетом с сыром.

Вчера, когда Мина привезла меня обратно, она передала овсяные маффины с шоколадной крошкой, которые мы испекли накануне, аккуратно завернув их для всего дома. Тарелка с маффинами стояла в центре стола, и девочки уплетали их за обе щеки. Как бы мне ни хотелось поехать позавтракать к Хейдену, как я делала большую часть этой недели, мисс Росс вчера вечером предупредила, что сегодня на утро у меня запланирована встреча со Саанви, так что мне придется побыть здесь. Я взяла один из маффинов Мины, радуясь возможности прикоснуться хотя бы к этой частичке семьи, к которой я так сильно привязалась.

— Да, пожалуйста, миссис Ли, — ответила я, как раз в тот момент, когда вошли Сойер и Андреа.

Андреа быстро заняла место по другую сторону от меня, как обычно, как можно дальше от плиты. Я всегда заботилась о том, чтобы садиться именно между ней и этим большим кухонным прибором, зная, что это дает ей чувство безопасности. Как бы мне хотелось найти ее отца и прижать его голову к горящей конфорке.

Воу, Мэдди… остынь,

— осадил мой мозг эту мрачную мысль.

— Андреа, Мэдди, нам скоро нужно заняться покупками к выпускному балу, — сказала Сойер, усаживаясь напротив меня.

Я замерла с вилкой, до половины донесенной до рта с восхитительным сырным омлетом миссис Ли.

— А?

Сойер посмотрела на меня, слегка усмехнувшись.