Отголоски

Поэтому, когда наступила среда, первый день экзаменов, я чувствовал себя так, словно готов вылезти из собственной кожи, схватить Мэдди и рвануть куда-нибудь, чтобы снова раствориться в ней. Я даже подумывал о том, чтобы остановиться по дороге в школу, пока вез нас на мотоцикле, зайти за деревья и просто по-быстрому перепихнуться как кролики. Но тем утром я выехал поздно, потому что плохо спал, ворочаясь с боку на бок и грезя о идеальном теле Мэдди, а наши учителя предупредили, что никого не впустят в спортзал после начала экзамена.

Спортзал был заставлен сотнями одиночных парт, выстроенных вертикальными рядами по всему полу. Наши имена были написаны на полосках бумаги, приклеенных скотчем к углам парт, указывая, где мы должны сидеть. При входе мы должны были предъявить свой студенческий билет, чтобы нас отметили, а также сдать калькуляторы для очистки памяти. Сегодня был наш экзамен по естественным наукам, и хотя мы с Мэдди учились в разных классах, все выпускники должны были сдавать тест в один и тот же день. Так что оба класса смешали вместе, распределив по алфавиту по всему пространству, а это означало, что Мэдди сидела на один ряд в стороне и на пару парт ближе к началу, чем я, так что у меня был идеальный вид на ее затылок.

Я поискал глазами Спенсера, зная, что он учится в классе Мэдди вместе с этим придурком Джейсом Фогерти. Тео был в моем классе, и, конечно же, я заметил его синие волосы у левой стороны спортзала, рядом со Спенсером и Джейсом — слишком близко к Мэдди для моего спокойствия.

Тео и Спенсер выглядели дерьмово. Они двигались осторожно, словно испытывали серьезную боль, и я заметил несколько царапин на лице Спенсера от того, что его швырнули сквозь стекло. Несколько человек подошли к ним перед началом экзамена, задавая вопросы, но те лишь отмахивались, хотя я видел, как они время от времени злобно зыркали в моем направлении. Эти идиоты винили меня в своем нынешнем положении, и это было действительно смехотворно. Пошли они нахер, эти ушлепки. Поэтому, когда я снова поймал их взгляд, я, даже не поворачивая головы, незаметно показал им средний палец и снова переключил внимание на Мэдди, которая тревожно крутила пальцы на коленях.

— Так, ладно, все займите свои места, пожалуйста! Мы начинаем через минуту. Садитесь!

Крикнул один из учителей естественных наук в передней части зала, в то время как мой учитель обходил одну сторону, а завуч — другую. У них была установлена маркерная доска со списком правил, по которым она быстро прошлась.

— Вы должны выключить свои мобильные устройства прямо сейчас, — провозгласила она, и ее голос громко разнесся по залу. — Если кого-то увидят с телефоном, его удалят из спортзала и заставят сдать экзамен в том виде, в каком он есть. Выключите телефон и уберите его в сумку.

Я, как и практически все остальные ребята в зале, подчинился, хотя Мэдди была одной из немногих, кто этого не сделал. У нее просто не было телефона. Я мысленно сделал отметку исправить это.

— Никаких разговоров во время нахождения в спортзале. Если кого-то увидят разговаривающим, его удалят из спортзала и заставят сдать экзамен в том виде, в каком он есть, — сказала она, дословно повторив предыдущую угрозу. — На перерывы в туалет отводится максимум пять минут. Время будет засекаться. Если кого-то поймают за разговорами за пределами спортзала во время перерыва, ему не разрешат вернуться, чтобы закончить экзамен. Когда вы выполните свою работу, вы должны положить ее на стол лицевой стороной вниз и выйти, не разговаривая и не отвлекая других студентов, — добавила она, пристально посмотрев на нескольких человек в отдельности, трое из которых были теми козлами в дальнем конце зала. — У вас есть два часа. Для тех, кому требуется дополнительное время, будет предоставлен еще один час. Удачи!

Сам экзамен оказался довольно легким. Это был тест из шестидесяти вопросов с множественным выбором, со специальным бланком ответов и листом для развернутого ответа в конце. Поскольку мы все изучали общий курс естественных наук, там была смесь вопросов по физике, химии и биологии, к которым мы готовились, и я щелкал их без особых проблем. В итоге у меня ушло всего около сорока пяти минут на выполнение всей работы, включая развернутый ответ, но прежде чем перевернуть лист, я сделал вид, что проверяю свои ответы в третий раз, то и дело поглядывая на Мэдди.

Я знал, что она умная. И когда мы все повторяли вместе в последние несколько дней, я видел, что знаний у нее достаточно, чтобы справиться, но она совершенно не умела учиться. В результате она часто плакала за столом, доводя себя до исступления, после чего отпрашивалась в туалет и возвращалась с сухими, но покрасневшими от слез глазами. Стоило мне заставить ее расслабиться, как все шло хорошо, и мы продолжали прорабатывать тесты и учебник. Из-за долгих лет переездов из дома в дом и нестабильной жизни она так и не получила должного внимания, чтобы понять, как подготовить себя к этому моменту, и я провел большую часть понедельника и вторника, натаскивая ее. Я хотел, чтобы она справилась и гордилась собой. Я хотел, чтобы она знала: она достаточно умна для этого. Это была не ее вина, что система вытолкнула ее неподготовленной, что ее домашняя жизнь была настолько трахнутой, что никому не было дела до того, чтобы помочь ей разобраться в том, что ей нужно. Я верил, что она справится, но видел, как тревога буквально пожирает ее изнутри.

И что теперь?

Я видел, что она дошла примерно до середины, но ее пятка бешено постукивала по полу, а рука крепко сжимала карандаш, пока она перечитывала один и тот же вопрос снова и снова. Она была напряжена, безумно нервничала, без сомнения, и я даже отсюда видел, какими красными стали ее щеки. Она загоняла себя в режим паники. Ей нужно было успокоиться.

Как я и ожидал, она подняла руку, чтобы отпроситься в туалет, и учитель впереди кивнул ей, подняв таймер, и проводил взглядом поспешно уходящую Мэдди. Я заметил слезы в ее глазах, когда она пробегала мимо меня. Ее чистый взгляд ореховых глаз метнулся в мою сторону, но она покачала головой, крепко сжав губы, и у меня болезненно сжалось сердце.

Да к черту все это.

Я перевернул свой экзаменационный лист и поднялся на ноги, показывая, что закончил. Схватив сумку, я повернулся и вышел, заметив, что еще несколько ребят готовы сделать то же самое. Но я думал не о них. Мне нужно было помочь моей девочке.