Отголоски

Я вышел в коридор; вход в спортзал находился в полуподвальном помещении школы. Впрочем, этого нельзя было понять с ходу. Единственным признаком того, что мы находились под землей, было отсутствие окон. Я направился по коридору в сторону женских раздевалок, понимая, что буду выглядеть как конченый извращенец, но мне было плевать. Мне нужно было успокоить Мэдди, чтобы она могла сосредоточиться и сдать экзамен. У нее все еще оставалось полно времени, так что она могла воспользоваться этим и медленно пройти тест, не чувствуя себя такой взвинченной. Но для этого ей сначала нужно было расслабиться.

И действительно, в тот момент, когда она вышла из женской раздевалки, ее глаза были красными, и выглядела она так, словно у нее вот-вот случится срыв. Ее глаза расширились от удивления, когда она увидела меня, но она не успела произнести ни слова, как я перехватил ее за предплечье и увлек в сторону, в каморку уборщика, закрыв за нами дверь.

— Х-Хей…

— Тсс! Никаких разговоров. Твое экзаменационное время все еще идет. У нас есть около четырех минут, так что я хочу сделать это быстро, чтобы ты могла вернуться туда и закончить. И ты сможешь закончить его, Мэдди. Тебе просто нужно успокоиться.

— Я…

— Не разговаривать! Я закончил экзамен, так что освобожден, но на случай, если нас кто-то поймает и попытается обвинить в каком-нибудь дерьме…

Я завозился со своими джинсами, расстегивая их одной рукой, пока другой рукой накрыл ее между ног, отчего она потрясенно ахнула. Я уперся рукой над ее головой, прижимая ее к стене, игнорируя отчетливый аромат лимонной свежести — средства, которым здесь мыли полы, — и полностью сосредоточился на ней. Когда я начал тереть немного сильнее, я уловил шипение воздуха сквозь ее зубы; ее руки вцепились в мои бицепсы сквозь куртку, пока я принялся целовать ее шею, жалея, что у нас так мало времени.

— Х-Хейден… — прошептала она, ее пальцы сжали кожу моей куртки, а сама она прижалась спиной к моей руке.

— Тсс… — притишил я ее, припадая губами к коже возле ее уха, мое дыхание казалось громким в тесном пространстве. — Никаких разговоров, милая. Ты ведь не хочешь нарушать правила?

Она вздохнула, когда я расстегнул ее штаны, развернул ее лицом к стене и спустил джинсы, обнажая ее великолепную задницу. Хотя здесь не горел свет, щели под дверью хватало, чтобы я мог различить мельчайшие детали, чтобы я мог восхищаться тем немногим, что мне удавалось разглядеть. В основном мне приходилось полагаться на осязание и на слух, улавливая, как перехватывает ее дыхание, когда я начал ласкать ее пальцами, обхватив рукой ее бедро и вжимаясь своим твердым членом в ее ягодицы. Мэдди прижалась щекой к стене, едва уловимый стон сорвался с ее губ, сводя меня, блять, с ума.

— Тебе просто нужно расслабиться, Мэдди… расслабься, и все будет хорошо, — прошептал я, вытаскивая руку, чтобы слизнуть ее соки.

Я освободил свой член из трусов, твердый как, блять, скала, и натянул презерватив, который лежал у меня в кармане. Я возмещу ей упущенное время позже.

— Никаких разговоров, ладно?

Она кивнула, прижалась своей сладкой маленькой попкой ко мне, и у меня сорвало крышу.

Пристроившись к ней, я резко подался вперед бедрами и вошел так глубоко, как только, блять, мог, крепко удерживая ее за бедра, чтобы зафиксировать на месте. Мэдди громко застонала, прижав одну руку к собственному рту, чтобы не шуметь, когда я начал двигаться. Я был так, блять, одержим желанием обладать ею, снова чувствовать ее. И у нас было всего около трех с половиной минут на все про все, прежде чем ей нужно будет вернуться. И мне нужно было, чтобы она успокоилась и смогла сосредоточиться. Называйте меня эгоистом, но она была для меня как чертов наркотик.

Я прижался всем телом к ее спине, целуя и посасывая ее шею, заставляя ее повернуть голову в мою сторону, чтобы я мог протиснуть язык между ее губ, и все это время я безжалостно трахал ее у стены. Шлепки наших соединяющихся тел, тихие вскрики и приглушенные вздохи — все это было музыкой для моих ушей. От нее все еще пахло булочками с корицей, которые она съела сегодня на завтрак, и тем сладким ароматом, который принадлежал только… ей. От этого у меня кружилась голова, и я подался бедрами, немного изменив угол, требуя от нее оргазма, и быстро. Когда по коридору разнеслись чьи-то шаги, направляющиеся в нашу сторону, я быстро перекинул руку через ее грудь, а другой рукой зажал ей рот, продолжая толкаться как можно тише, вращая бедрами и труясь о нее.

Эта перемена лишь заставила ее еще сильнее стонать мне в ладонь, с готовностью вжимаясь в менягодицами, пока я пытался сохранить наше прегрешение в строжайшей тайне. Студент прошел мимо нас без остановки, дверь в женскую комнату открылась и закрылась. Я воспользовался этим коротким моментом уединения, чтобы оттрахать ее как гребаный маньяк.

Перехватив ее за бедра, я начал вколачиваться в нее так сильно и быстро, как только, блять, мог. В ответ Мэдди уперлась руками в стену, толкаясь навстречу каждому моему движению. Протяжный, прерывистый стон, который она издавала, был самым сексуальным, блять, звуком, который я когда-либо слышал в своей жизни. Моя голова откинулась назад, я зажмурил глаза, удерживая ее так крепко, что было удивительно, как она не велела мне отпустить ее к черту или не влепила пощечину. Но даже этого было мало. Мне нужно было быть ближе. Я просунул руку под низ ее живота, приподнимая ее задницу вверх, так что она практически зависла в воздухе на цыпочках, и спустил пальцы вниз, чтобы неистово ласкать ее клитор. От этого я почувствовал, как она сжалась вокруг моего члена, и она прикусила угол своей великолепной розовой губы, чтобы сдержать крик.

— Тише, Мэдди, — предупреждающе прошептал я, тяжело дыша и не сбавляя темпа, чувствуя, как в ней нарастает напряжение, как ее тело буквально каменеет, обхватывая меня внутри. — Помни, веди себя тихо. Никаких разговоров. Не нарушай правила…

— Уууххх!

Она зажмурила глаза, ее руки сжались в кулаки на стене, все ее тело подалось вперед. Так близко. Я сильнее надавил на ее клитор, теперь уже лихорадочно потирая его, требуя ее наслаждения.

— Давай, милая. Отдайся мне, — пробормотал я, щекоча своим дыханием ее ухо.