Отголоски

— Не делай этого, — сказал он, в точности угадав мои мысли. — Сделаешь это, и Эмили исчезнет, как и многие другие маленькие девочки до нее.

— Почему, Тео? — я ударил по стеклу со всей силы, взбешенный тем, что оно даже не треснуло. — Что с тобой, блядь, не так? Почему?

— Почему? Мне нужна причина?

— Да, нужна, сука! Потому что никто не делает то, что делаешь ты, просто так!

Тео ничего не отвечал в течение десяти изнурительных секунд, глядя на меня так, словно мои слова были столь же интересны или важны, как описание того, как он испачкал грязью свой ботинок.

— Спенсер, — позвал он через плечо, не отрывая глаз от моих, — давай.

— НЕТ! Нет! Прекрати, блядь! ПРЕКРАТИ! — закричал я и побежал, толкая преграждавшие мне путь стены, пока не оказался отделен от Тео всего лишь одной панелью. Позади него Мэдди бросилась наутек, но Спенсер следовал вплотную за ней, отслеживая каждый ее поворот, пока не загнал в угол. — Не смей, блядь, трогать ее!

Я снова и снова бросался всем телом на стекло, пытаясь пробить себе путь. Мэдди вскрикнула, когда Спенсер вздернул ее вверх, прижав спиной к своей груди, и с легкостью потащил обратно к Тео, практически лишая ее возможности дышать, когда зажал ей рот ладонью.

— Мне действительно нужна гребаная причина, Хейден?! — закричал Тео, и все его веселье испарилось, когда он яростно уставился на меня через стекло. — Ты сам зашел слишком, блядь, далеко!

— А как же все то, что ты делал со мной? — спросил я в полном неверии. — Как же все те разы, когда ты заставлял меня хотеть сдохнуть? Исчезнуть, потому что от одного только шага в школу каждый божий день мне казалось, что я, блядь, тону? Как насчет всего этого?

— Для меня это было меньше чем ничто! Ты искалечил меня навсегда!

Он указал на свою челюсть, шрамы на которой выглядели еще более отвратительно в странном освещении этого замкнутого пространства.

— У меня есть шрамы, которые никто, блядь, не видит! — я швырнул себя на стекло. — И я буду носить их в себе до конца своей сраной жизни! Отпусти ее! Отпусти ее сейчас же!

— Иди, Спенсер.

Взвыв, я снова бросился на стекло, после чего отчаянно побежал из стороны в сторону в поисках разрыва в перегородке. Спенсер направлялся назад, уводя ее с собой. Все это время Мэдди боролась с ним, пинаясь ногами о стены, чтобы лишить его равновесия, тянулась назад, пытаясь вцепиться ногтями ему в лицо — делала все возможное, чтобы остановить его.

Но ее попытки были для него ничем. Спенсер быстро увеличивал расстояние между нами, и, словно поняв, что ее борьба ни к чему не приводит, она сменила тактику. Мэдди внезапно обмякла всем телом в его руках и вытянула руки прямо вверх, выскользнув из его хватки и застав его врасплох. Именно тогда я обнаружил проем, далеко в стороне, спрятанный за зеркалом, и рванулся сквозь него, побежав прямо на Тео, который преграждал мне путь.

Мы столкнулись с тяжелым треском. Мой вес сбил его с ног, и он отлетел назад, сильно ударившись головой о прозрачную стену. Оттолкнувшись от него, я побежал за Спенсером, но Тео ухватил меня за лодыжку, лишив равновесия, и я с глухим стуком повалился на землю, потеряв дыхание.

— Мэдди, беги! — закричал я как раз перед тем, как Тео рухнул мне на спину, выбив остатки воздуха из моих легких. Я почувствовал, как его руки обхватили мое горло сзади, сильно сжимая. Я заставил свое тело перевернуться, придавив его под собой. В этот момент я услышал визг Мэдди, а скрип ее кроссовок по земле прорезал радостную цирковую музыку, гремевшую из динамиков.

На обоих концах лабиринта вспыхивали и гасли огни — оранжевый, красный и желтый мигали, как светофоры, пока мы оба отчаянно пытались освободиться. Находясь подо мной, Тео отпустил мое горло, и я судорожно глотнул воздух, но он перевернул меня обратно под себя, пока я боролся за возможность дышать. Мне удалось лишь повернуться на спину, прежде чем он начал избивать меня.

— Гребаная… боль… как же больно… — его голос сорвался, когда его кулаки начали наносить удары по всем частям тела, до которых он мог дотянуться: по моим рукам, по моим ребрам. — Столько гребаной боли! Было больно дышать! Есть! Это, блядь, ранило! Годами!

Я закрыл лицо руками. Каждый удар, попадавший по мне, лишь выбивал очередную порцию воздуха из моих легких, но мои мысли были заняты только одним…

Добраться до Мэдди!

Разум кричал, когда я услышал громкий глухой удар и потасовку в отдалении.

Доберись до нее! Сбрось этого ублюдка и спаси ее, Хейден!

Я стиснул зубы, поднял ногу, просунув колено под грудь Тео, и толкнул его со всей силы. Мне удалось выиграть достаточное расстояние между нами, чтобы поднять другую ногу и нанести удар, угодив ему точно в ребра и отправив в полет. Перевернувшись на живот, я приподнялся с земли, но увиденное заставило меня замереть в глубоком шоке.

В конце коридора стояла темная фигура — огромный, похожий на зверя мужчина. Спенсер находился в его хватке, зависнув примерно в футе от земли.

Это был он.

Мэдди дрожала на полу, прячась за его ногами; ее волосы были растрепаны, а по лицу текли слезы. Увидев меня, она выбралась из своего укрытия и поспешила ко мне, протягивая руки, чтобы помочь подняться на ноги. Я прижал ее к себе, сжав так крепко, что на мгновение забыл, насколько я крупнее нее. Ее тихий писк от боли заставил меня тут же извиниться и ослабить хватку. Но я не отпускал ее. Я отказывался это делать. Я обхватил ладонью затылок девочки и уставился на нашего спасителя. Мигающие огни теперь освещали его лицо, бороду, длинные волосы и пустой, темный взгляд, устремленный на Спенсера.

— Мне глубоко насрать, что ты всего лишь какой-то малолетний придурок, — пророкотал мужчина, и его мускулы на руках вздулись, когда он удерживал самого крупного парня в нашей школе в воздухе, словно куклу. — Ты выбрал не ту компанию, чтобы выебываться, пацан. И будь я кем-то другим, я бы вывел тебя на улицу, чтобы ты предстал перед законом и ответил за свое дерьмо.

Затем он ухмыльнулся, и это зрелище было более пугающим, чем все, что я видел сегодня от Тео. Он приблизил Спенсера к своему лицу, выглядя точь-в-точь как безумец, в то время как Спенсер хрипел и цеплялся за руки мужчины, пытаясь разжать его пальцы.

— Но я не кто-то другой, — прошептал он. — Я тот самый гребаный монстр, о котором это место шепталось годами.