Отголоски

Я пытался впитать в себя каждую деталь этого момента, чтобы сохранить его в памяти навсегда. Например, запах в воздухе — этот свежий, почти влажный запах весны, смешанный с ароматами леса и деревьев. Ощущение мягкой, как масло, серой кожи куртки под Мэдди, а затем ощущение земли под моими коленями, смягченной густой травой и упругими папоротниками. Звуки дроздов, перекликающихся друг с другом вдали, и слабый ветерок, шелестящий листьями. Но больше всего я сосредоточился на девушке, лежащей подо мной, настолько неописуемо красивой, что у меня защемило сердце. Этот момент с ней, когда она смотрела на меня снизу вверх с этим румянцем на щеках и едва заметной улыбкой на красивом розовом рту, был идеален.

Дрожащей рукой Мэдди потянулась вверх, чтобы коснуться моей щеки, и я не смог удержаться — на секунду прикрыл глаза и прижался к ее мягкой ладони. Если бы я умер прямо сейчас, я бы умер счастливым человеком.

— Ты в порядке?

Мои глаза резко распахнулись, и я в замешательстве посмотрел на нее сверху вниз.

— Я более чем в порядке. Я… я…

Мой голос затих, так как мне не удалось выразить словами то, что я чувствовал. Я устроился между ее ног, лежа сверху, но удерживая свой вес на локтях, пока мои пальцы очерчивали контуры ее шеи, а я не отрываясь смотрел на нее.

— А как ты? Ты в порядке?

Едва заметная улыбка тронула ее губы, и без колебаний она кивнула, отчего меня захлестнула волна облегчения. Если бы я переступил черту, если бы она была слишком напугана, чтобы остановить меня, я бы никогда себе этого не простил. Наклонившись, я запечатлел несколько коротких поцелуев на ее лице, ее щеках, носу и губах, заставив ее захихикать. Этот звук действительно был музыкой для моих ушей. Я поправил одежду, игнорируя влажность в своих боксерах, и лег, устроив голову у нее на груди; мои пальцы все еще блуждали по ее шее, волосам, ключицам. По любой части ее тела, до которой я мог дотянуться.

— Я и не думала, что когда-нибудь смогу позволить кому-то подобраться ко мне так близко, — тихо произнесла она, и ее пальцы теперь перебирали мои волнистые волосы.

Сама мысль о том, что кто-то другой мог прикасаться к ней, высекла во мне искру. Кто, блять, прикасался к ней раньше? Не то чтобы это имело значение, но я ничего не мог поделать с этой вспышкой ревности, поднявшей свою уродливую голову. Однако, когда я попытался поднять на нее взгляд, ее руки мягко, но твердо зафиксировали мою голову на месте. Так что я остался лежать, понимая, что она не хочет, чтобы я смотрел прямо на нее, пока она говорит это.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, решив смотреть в сторону, на зелень, перемешанную с белыми ромашками, которые расцвели вокруг нас.

Успокойся, Хейден. Просто дай ей высказаться…

Мэдди с шумом втянула воздух сквозь зубы, словно собираясь с духом, но я знал, что она не завела бы об этом речь, если бы не хотела мне довериться. Мне просто нужно было набраться терпения и подождать, пока она поделится этим в своем собственном темпе.

— Из-за того, как я росла, я… — она резко оборвалась, и на какой-то ужасающий миг я подумал, что она сейчас замкнется в себе, как это бывало с мамой. Но когда я снова попытался повернуться, чтобы посмотреть на нее, она не позволила мне сдвинуться ни на сантиметр. — Я столкнулась со многим… со всякими

вещами…

в очень раннем возрасте. Вещами, которые дети не должны быть вынуждены-вынуждены…

Черт.

Ярость.

Дикая ярость

. Маньяк бился в своей клетке, умоляя меня выпустить его на волю, обрушить его на тех сукиных сынов, которые посмели причинить ей боль.

— Я думала, что я испорчена для всех остальных. Что я никогда ни за что не смогу подпустить к себе человека близко.

Ее пальцы, которые замерли, когда я в прошлый раз попытался пошевелиться, снова начали накручивать мои волосы, теперь ее прикосновения стали более расслабленными.

Я дал ей минуту, чтобы перевести дух, прежде чем тихо спросить:

— Как далеко все зашло?

На короткое мгновение пальцы Мэдди сжали мои волосы — не больно, но достаточно сильно, чтобы выдать ее стресс, прежде чем снова расслабиться.

— Далеко. Слишком далеко. Когда это случилось, это был последний раз, когда я находилась в приемной семье. Моя мама начала перевозить нас как можно чаще. Потом, после того как она кинула людей, у которых брала свои вещички, мы снова сбежали на восток.

Мне не нужно было спрашивать ее, что она имела в виду под «вещичками». Большинство девочек в Доме Феникса оказались там из-за того, что их родители страдали от наркотической или алкогольной зависимости. Единственная разница между ними и матерью Мэдди заключалась в том, что миссис Кинг была заперта в психиатрической лечебнице в Эшленде.

— Я и в кошмарах не могла представить, что кто-то сможет заставить меня чувствовать что-то без укола предательства, без чувства стыда, отвращения, страха… — прошептала она, и ее голос звучал скорее задумчиво, чем грустно. — Это странное чувство… быть рядом с кем-то и не бояться. Хотеть большего.

Она нежно, с любовью потянула меня за прядь волос.

— А потом появляешься ты со своей сексуальной кожаной курткой, мотоциклом и образом плохиша и просто сносишь стены, которые я возвела. Мне кажется, я снова вижу мир таким, каким никогда не считала возможным.

Я просунул руки под ее спину и крепко сжал, прижимая ее к себе. Хотя ее замечание о моей куртке, моем байке и всем этом мрачном, угрюмом образе, который я перенимал годами, заставило меня слегка усмехнуться, я не мог игнорировать то, как сильно меня задели ее слова. Осознание того, что я произвел на нее такое позитивное, меняющее жизнь впечатление, что я каким-то образом сумел помочь ей, в то время как мне самому казалось, будто это она спасает меня, перевернуло что-то в моей душе.

Я повернулся, прижимаясь губами к коже, обнаженной под несколькими расстегнутыми пуговицами ее рубашки, прямо над ее сердцем.

И тогда я дал клятву. Больше никогда в жизни я не позволю кому-то попытаться взять контроль над жизнью Мэдди. Больше никогда я не позволю кому-то причинить ей вред. Внутри меня Маньяк яростно соглашался, все еще желая, чтобы он мог подтолкнуть меня пойти дальше, отыскать ту приемную семью, тех, кто предал ее, и покарать их так, как они того заслуживали.

Но нет…

Это было то, чего хотела тьма во мне. Я должен был быть тем, в ком нуждалась Мэдди, а прямо сейчас ей

нужно

было, чтобы я просто был здесь, рядом с ней, обнимал ее и держал в безопасности.