Страница 98 из 127
Глава 33
Мне нужно было покинуть эту комнату как можно быстрее, чувствуя, что я на грани того, чтобы разрыдаться. Вся моя душа, казалось, разваливалась на части, и я не была уверена, как долго смогу держать себя в руках. Я была так зла — так зла на себя и на то, что не могу контролировать свои эмоции. Мысль о том, что Малакай ставит мою защиту выше своего благополучия и даже рискует нашей связью, чтобы снова увидеть женщину, которая издевалась над ним, вызывала во мне тошноту и гнев.
Я хотела быть той, кто защитит его, и все же чувствовала себя беспомощной. Разочарование, которое я испытывала из-за всей этой ситуации, будоражило хаос внутри меня, вызывая головокружение и замешательство.
Как он мог даже думать о том, чтобы снова встретиться с ней после того, что она с ним сделала, после того, что она отняла у
нас
?
— Малышка, успокойся. Позволь мне помочь тебе, — мягко сказал Ксавьер позади меня. Но я не хотела смотреть ему в глаза и позволять своей боли стать его. Этот груз на моих плечах, непреодолимая боль от
слишком сильных чувств
. Я всегда была чувствительной, захлестываемая слишком многими эмоциями и чувством вины, но я не могла вынести, чтобы Ксавьер тоже утонул в моем безумии.
Я продолжала идти без всякого направления, пока он не схватил меня за талию и не прижал мое тело к стене.
— Сдерживаться — это нехорошо, моя любовь. Мне нужно, чтобы ты выпустила все эмоции, гнев, печаль,
ярость
. Бей меня, дерись со мной, кричи на меня, сколько хочешь. Но
не
отгораживайся от меня. — Лицо Ксавьера выглядело болезненным, и мне было больно, что причиной этого была моя эмоциональная вспышка. Я никогда не хотела причинять боль ни одному из них.
— Я никогда не смогла бы ударить тебя, Ксавьер, я люблю тебя. Я люблю вас всех так сильно... и часто это кажется слишком сильным. Я не знаю, как долго я смогу еще так сильно чувствовать. Иногда мне кажется, что моя жизнь была бы проще, если бы твой маленький ворон не привел меня сюда...
В тот момент, когда слова сорвались с моих губ, меня захлестнуло сожаление. Глаза Ксавьера стали темно-красными. Черт, он был зол, и я не могла его винить. Возможно, это был страх после того, как я связалась со всеми ними, после того, как испытала так много любви, что кто-то просто отнимет это у меня, и поэтому я чувствовала потребность саботировать себя.
— Прости... я... — Прежде чем я закончила извинение, тело Ксавьера плотно прижалось к моему, распахивая халат и открывая ему мое обнаженное тело. Его пальцы скользнули по моей груди вниз, чтобы ущипнуть мой клитор. — Я владею тобой,
моя маленькая демоница
. Никогда не будет слов, чтобы описать эту любовь и плотское желание, которое ты пробуждаешь во мне. Тебе не нравится, что ты слишком много чувствуешь сейчас? Подумай о том, каково это — видеть твою боль, слышать твои крики каждую ночь. Если ты когда-нибудь захочешь покинуть это место, то ты возьмешь нас с собой, иначе тебя отшлепают так сильно, что ты не сможешь ходить целый год.
Его сильные руки прижались к стене по обе стороны от моего лица, заставляя меня смотреть прямо в его интенсивные глаза. Как только я кивнула, губы Ксавьера захватили мои в голодном танце, его язык искал вход в мой рот, жаждущий жжения так же сильно, как и я.
— Укуси меня, — прошептала я между его поцелуями по моему лицу. Я заметила, как его лицо отстранилось от меня, его глаза искали мои, вероятно, подвергая сомнению мое здравомыслие.
— Пожалуйста. — Я не знала, что со мной не так сейчас или почему я так остро реагировала на его прикосновения, все, что я знала, — мне нужно было, чтобы он пометил меня, заявил на меня права.
— Боги, я люблю, когда ты умоляешь... и все же умолять так
не нужно
. Древние боги и богини благословили меня этими губами, чтобы я использовал их, чтобы попробовать на вкус каждый сладкий дюйм твоей кожи, — заявил Ксавьер, прежде чем начать сосать мою левую грудь. Его зубы вонзились в кожу над моей левой грудью, кровь стекала к моему жару. Его язык слизывал ее мягкими движениями.
Он сделал то же самое с моей другой грудью. Боль была огромной и захватывающей дух одновременно — ничто не могло сравниться с этим. Я чувствовала
все
, и этого было недостаточно. Мне нужно было больше. Мне нужен был он.
— И мои глаза существуют только для того, чтобы пить твою красоту, видеть, как твое тело дрожит под моим прикосновением, как твои соблазнительные карие глаза расширяются, когда я довожу тебя до оргазма, — продолжил он, его пальцы круговыми движениями гладили мой клитор, заставляя вздох сорваться с моих губ.
— И мои уши — они нужны мне только для того, чтобы слушать эти стоны удовольствия, или то, как ты шепчешь глупые сладкие вещи во сне. — Ксавьер сжал большой палец еще сильнее на моем клиторе, в то время как его другая рука продолжала скользить по моим рукам, его язык высовывался, чтобы попробовать мою шею на вкус.
— Твоя кровь такая драгоценная, малышка... такая сладкая. Я не могу насытиться тобой, — заявил он, продолжая слизывать кровь, стекающую по моему телу. Этот жест не отпугнул меня так, как я ожидала, потому что каждая часть меня, включая каждую каплю моей крови, всегда принадлежала ему.
Губы Ксавьера коснулись изгиба моей челюсти, покрывая мою кожу мягкими поцелуями. Мои мышцы расслабились, и я стала еще более возбужденной. Я посмотрела на него в ответ, когда его красный взгляд пленил мой. Он
голодал
по мне, так же как я голодала по нему.
И затем Ксавьер расстегнул свой ремень, и я уставилась еще сильнее...
Неважно, сколько раз мы спали вместе... я всегда краснела при виде его обнаженного тела. То, как он спустил брюки и боксеры до ступней. Он был таким зрелищем, и мне так повезло называть его своим.
— И мой член имеет свое собственное предназначение, — прошептал Ксавьер у моего лица, поднимая одну из моих ног вокруг себя, — доставлять тебе удовольствие, удовлетворение, растягивать каждый дюйм твоей киски и делать ее
моим домом
. — Как только последние слова сорвались с его губ, его член ворвался в меня.
— Все мое тело создано для того, чтобы удовлетворять каждую твою потребность и желание, моя любовь, — продолжил он, его голос был хриплым. — Я хочу наполнить тебя удовольствием, снова и снова... Ты понятия не имеешь, как тяжело мне было, зная, что ты была всего в одной комнате от меня, в постели Малакая, — промурлыкал он у моего лица.