Страница 94 из 127
. — Я прижался лбом к ее лбу, когда начал ласкать внутреннюю сторону ее бедер, рядом с тем местом, которое просто умоляло, чтобы его погладил мой язык.
— Я коснусь и попробую каждую часть твоего тела. Я заставлю тебя умолять о разрядке, которую могу дать только я. — Опасная близость между нами усиливала каждую эмоцию: похоть, страх, желание и любовь. Мои крылья расправились до предела, стремясь коснуться ее так же, как она хотела коснуться их снова.
Мои пальцы начали мять ее прекрасную грудь. Каждый дюйм ее кожи был совершенен и весь мой, чтобы лелеять и использовать для своего удовольствия. Когда мой язык начал ласкать каждый сосок, мои пальцы нашли ее клитор. Она уже была такой влажной для меня.
— Твоя сладкая киска, блядь, течет, это все для меня? — спросил я. Ее дыхание участилось, и мое тело нагрелось от ощущения ее смазки, стекающей между ее бедер. Затем мои пальцы скользнули между губ ее киски, погружая один палец внутрь.
Я двигал пальцем в ней вверх и вниз, с каждым движением интенсивность внутри ее тела нарастала. Я тихо застонал при виде этого, ощущение было почти слишком интенсивным, чтобы молчать перед ней. То, как мои пальцы кружили по ее клитору, и то, как она выгибала свои драгоценные бедра, почти заставили меня кончить. Я добавил второй палец, начиная двигаться еще быстрее. Я чувствовал, как близко она была к краю.
— Малакай, не останавливайся, — умоляла она. Давление, должно быть, было таким интенсивным для нее, что она не заметила, как ее ноги начали сжиматься. Я схватил ее колени и снова раздвинул ее ноги.
— Я так долго ждал тебя. Ты действительно думаешь, что я остановлюсь? — прошептал я ей в висок, добавляя третий палец, входя ими еще сильнее. Моя рука обхватила всю ее киску, когда она почти плакала от потребности в разрядке.
Но я еще не закончил с ней. Мне нужно было больше.
Я раздвинул ее ноги и слегка приподнял ее, мой язык прижался к ее центру, скользя по чувствительной коже между ее ног.
— У тебя такой священный вкус… я не могу дождаться, чтобы почувствовать тебя вокруг моего члена. — Я повернул лицо в ее сторону, эти карие глаза пылали огнем и желанием.
— Какой на вкус священный? — спросила она, заставляя меня усмехнуться. Ее дыхание стало короче, когда мой язык ускорился, работая быстрее.
— Приторно-сладкий, вызывающий привыкание, пьянящий… я мог бы напиться твоей сущностью и все равно умолять о большем. Древние боги и богини посвятили тебя
мне
, что означает, что я владею твоей сущностью.
Ее тело напряглось, сдаваясь пламени, разожженному моим ртом между ее ног. Ее прикосновение, ее сладкий нектар на моем языке и даже то, как она дышала, вызывали во мне дикую собственническую одержимость. Я начал чувствовать, как фрагменты моей разбитой души собираются обратно в единое целое.
Она исцеляла меня.
— Скажи мне, как я могу прикасаться к тебе? — Голос Гвендолин был нерешительным, когда она задала вопрос, почти так, будто она думала, что ей нужно какое-то одобрение, не зная, что я живу только для нее.
— Ты можешь прикасаться ко мне как угодно. Я твой.
Она прижалась губами к моим, скользя пальцами по моему телу, пока они не остановились над красной полосой.
Воспоминание о кнуте все еще было свежим в моей памяти. Но это не причиняло столько боли, сколько те, что были нанесены вампирскими зубами Линан, когда она иногда капала ядом, чтобы мои шрамы не заживали.
Подавляющее чувство гнева, стыда и страха атаковало не только меня, но я начал чувствовать это и на своей паре. Мои руки взяли ее лицо и под ее челюсть.
— Отдай мне эти глаза,
моя маленькая малиновка
, и послушай меня. Я люблю тебя нежно, и я
никогда
не смогу жить без тебя. Поэтому, если ты когда-нибудь почувствуешь себя беспомощной, помни, что мы победили. Что мы нашли друг друга, что ты моя так же, как я твой. Ты женщина, которая поймала для меня солнце, для того, кто был в плену тьмы так долго.
— Мне кажется неправильным просто прикасаться к тебе где угодно, поэтому, пожалуйста, скажи мне, чего ты хочешь. — Я нежно провел большим пальцем по ее губам, мой взгляд никогда не покидал ее.
— Я хочу все, что ты можешь мне дать. С тобой нет ограничений для прикосновений.
И вдруг она встала передо мной на колени. Мое тело начало напрягаться. Ожидание ощущения губ моей истинной пары на мне было слишком интенсивным.
— Расслабься, Малакай… — сказала она, мягко поглаживая мой член вверх и вниз. Я хотел расслабиться больше всего на свете, хотел доставить ей удовольствие, быть ее инструментом для удовольствия. Все для нее, все, чего она хотела, она получит.
Когда она взяла меня в рот, кружа языком вокруг головки моего члена, мои бедра уже дрожали. Мои руки сжались в кулаки в ее мягких волосах, когда я судорожно вдохнул. Я был уже так близко.
Она прижалась губами к головке моего члена, целуя ее, заставляя мои пальцы погружаться глубже в ее волосы.
— Гвендолин… — Мои руки сжали затылок, заставляя ее смотреть на меня. — Если ты продолжишь, я кончу.
Когда она взяла меня еще глубже в рот, мои бедра дернулись навстречу ее губам. Все, что имело значение сейчас, — это она и я.
Она была такой, блядь, красивой в этот момент. Полнота ее груди, то, как они двигались, когда она поглаживала мой член. Но я не хотел кончать в ее рот, мне нужно было кончить внутри нее. Поэтому я мягко оттолкнул ее, заставляя лечь обратно на матрас.
— Мне нужно быть внутри тебя, сейчас, — прорычал я ей в колено.
Я взял головку моего члена, позиционируя себя у ее блестящего входа.
— Если будет больно, скажи мне, и я остановлюсь.
Она кивнула мне, прежде чем я погрузился в нее, мои пальцы переплелись с ее, убеждаясь, что она чувствует
каждый
дюйм меня.
Ее дыхание было прерывистым, мое тело дрожало от усилия двигаться медленно. Я нуждался в ней, но мне нужно было быть терпеливым, чтобы доставить ей удовольствие.
— Ты ощущаешься как небытие, — прошептал я, одна рука скользнула по ее бедру, другая притянула ее ближе ко мне.
Ее губы приоткрылись в мягком вздохе, она была близка. Боги, она чувствовалась так хорошо.
Я застонал, прижимаясь лбом к ее лбу, мои толчки становились глубже, сильнее. Я стремился заполнить каждый дюйм ее. Мои крылья начали двигаться, слегка приподнимая нас в воздух.