Страница 90 из 127
— Почему то, что я закатываю на тебя глаза, пробуждает такое поведение? — спросила она, гладя мои волосы, прежде чем снова закрепить одну из красных лент.
Сначала я молчал, так как не знал, как подойти к этой теме, не выглядя хрупким. Ее взгляд снова вернулся ко мне, заманивая меня. Я просто не мог устоять.
— Люди всегда закатывали на меня глаза, когда я был ребенком. Как будто мое мнение не имело значения — как будто я не имел значения. Это мгновенно возвращает меня во время, когда я был наиболее уязвим. Мне также нравится предлог, чтобы отшлепать твою сладкую задницу, — добавил я, разминая ее ягодицы.
Ее тело прильнуло ко мне, мой нос вдыхал ее красивый, манящий аромат, который начинал пахнуть мной. Нами.
Через некоторое время она освободилась из моих объятий и села на кровать, ее взгляд был устремлен в пол.
Я присел перед ней, поглаживая ее сладкую кожу.
— Как ты себя чувствуешь после того, как связалась с Дамианом? Тебе лучше? — спросил я, осознавая, как много произошло за последние несколько дней. Сначала она узнала, что является парой трех мужчин, один из которых был заключен под Древними Источниками, а другой боялся своих сил.
Ее взгляд поднялся, чтобы встретиться с моим, и она слегка улыбнулась. Но когда я снова погладил ее лицо, она отстранилась. Это движение заставило меня чувствовать себя неуютно. Я любил прикасаться к ней, она была моим светом и моей жизнью и всем, что мне было нужно. Я хотел окружить ее своей любовью, когда столкнул ее с этой ужасной информацией. Ее глаза уже наполнились слезами, и она едва могла смотреть мне в глаза.
— Что не так? — спросил я ее. Я хотел знать, почему она отказывается позволить мне быть рядом с ней. Она перестала спрашивать нас о Малакае, когда начала понимать, что мы сами не знаем всего. Это также вторгалось в личное пространство ее пары, и только он должен рассказывать ей так, как он хочет.
— Объятия Малакая в пещере — я не могу забыть, как он смотрел на меня, как он прикасался ко мне. Такое чувство, будто он был пуст внутри. И никто не говорит мне, что на самом деле происходит. Даже твой брат, — сказала она, слезы текли по ее лицу.
Вид ее плачущей разбивал меня — это заставляло меня чувствовать себя беспомощным.
— Тсс, — сказал я, поглаживая ее по спине, когда она зарылась лицом в мою шею.
— Я здесь. С тобой ничего не случится. — Когда Гвендолин высвободилась из моих рук и встала передо мной, ее глаза пленили мои, будто она знала, что я поддамся им и выполню все ее требования.
— Мы все еще не знаем, что на самом деле случилось, и мы хотим убедиться, что знаем, прежде чем нагружать тебя какой-либо информацией. — Это была ложь. Я не был уверен, что мы с Дамианом когда-либо захотим рассказать ей. У Дамиана был самый крепкий желудок из всех, кого я видел за эти годы, и все же его вырвало сразу после того, как он почувствовал то, через что прошел его брат. А Гвендолин была человеком. Как бы я ни хотел рассказать ей, я не мог вынести, чтобы что-то случилось с ее прекрасным, хрупким разумом.
— Его взгляд — этот печальный и пустой взгляд — для меня достаточное доказательство того, что что-то пошло не так. Почему ты не можешь рассказать мне? — спросила она, ее глаза наполнились еще большим количеством слез. — Думаю, я хочу побыть одна.
Она была такой противоречивой силой природы — минутой раньше любящей, минутой позже кричащей на меня. И тем не менее, я чувствовал сильнейшее желание встать перед ней на колени и подчиниться всему, что она захочет. Эта женщина околдовала меня во всех смыслах.
— Прикасаться к тебе, малышка, трахать тебя, любить тебя, восхищаться тобой, играть с тобой, праздновать с тобой и даже плакать с тобой — я согласен на все. Но оставлять тебя одну? Нет.
— Тогда можем мы снова пройти через маленький портал в твоем шкафу? — спросила она.
Я знал, что она скучала по нашему маленькому чаепитию в шкафу. Это был час счастья, когда мы забыли все проблемы, все еще окружавшие нас.
— Если ты хочешь, моя любовь. — Я взял ее за руку и повел обратно к проходу.
— Готова? — спросил я, чувствуя, как ее взгляд направлен на деревянную панель, единственный барьер между ее маленькими мечтами и мной.
Она кивнула, когда я открыл панель, и свет от фонарей и люстры поприветствовал нас.
Стол выглядел точно так же, даже засахаренные яблоки и торт, казалось, всегда обновлялись сами собой. Неважно, сколько раз она откусывала от них — а учитывая часы, проведенные в моем шкафу, должно быть, немало.
Когда мой взгляд скользнул к ней, я предположил, что Гвендолин снова будет в своем костюме, но она не была. Вместо своей разноцветной блузы она внезапно была в развевающемся белом платье.
Ее глаза расширились от удивления, скользя по белому, открытому плечу и украшенному лифу. Я разглядывал ее платье с таким же изумлением, как и она, но не из-за смены одежды, а из-за типа платья. Это было почти свадебное платье.
Была ли это часть ее мечты? Хотела ли она выйти замуж за нас?
В Королевстве Вампиров связь закреплялась в основном через разделение крови и дни желаемого физического голода — часто заканчиваясь шоу кровожадности. Но видя ее такой передо мной, это заставило меня хотеть жениться на ней во всех церемониях, которым следует мир смертных.
Я взял ее за подбородок, медленно приподнимая ее голову, чтобы встретить мой взгляд.
— Ты самое захватывающее создание, которым когда-либо была благословлена наша земля, и я не могу поверить, что ты моя.
Моя рука взяла ее, когда мы полностью вошли. Гвендолин коснулась моих костяшек пальцев и нежно провела нежными пальцами по моей коже, игривым голосом сказав:
— Теперь, когда мы здесь одни... — Она надула губы, и я знал, что она сейчас играет со мной, чтобы получить то, что хочет. Но мне было все равно.
Черт, я бы даже купил ей игровую площадку и поклонялся бы ей, пока она накладывала любовные заклинания. Потому что нет другого объяснения тому, что я веду себя так. Я встречался со многими людьми, трахал их, использовал их, но они никогда не были похожи на нее. Они никогда не были моими так, как она. Теперь я под ее чарами, без возможности сбежать, и без желания этого.
Ее нос коснулся моего, ее пьянящий запах ванили, жасмина и груш окутал меня, и я хотел утонуть в нем. Я усадил ее к себе на колени, усаживаясь на один из стульев, мои пальцы скользили по кружевным узорам на ее спине.