Страница 57 из 127
Глава 18
Дамиан был драконом. Тем, кто спас меня от Озера Сирен, тем, чье присутствие заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Тот же мужчина, с которым я танцевала на Бале-Маскараде Солнцестояния. Тот же, чье прикосновение преследовало меня с тех пор, даже когда я не знала его имени.
Вот почему его присутствие казалось мне таким знакомым. Я встречала его раньше. Я просто не осознавала, кто он. Что это был Дамиан под оболочкой морского дракона, который спас меня.
— А теперь скажи ей, — внезапно сказал Ксавьер, возвращая меня в настоящее.
Я повернулась к нему.
— Сказать... сказать мне что? Что Дамиан должен сказать мне, Ксавьер? — Я не могла скрыть замешательства в своем тоне.
Мой взгляд снова обратился к Дамиану, изучая каждый уголок его лица. В его глазах было что-то, отчего у меня перехватило дыхание. То, как его шрам изгибался вдоль глаза, мерцая серебристо-голубым, как цвет его дракона...
Мое сердце бешено колотилось. Почему я начинала чувствовать это?
Я отступила назад, совсем немного, чувство вины покалывало под кожей.
Как я могла чувствовать это, когда мы с Ксавьером только что были близки?
Дамиан не приближался. Он просто стоял там, его руки были сжаты по бокам, словно он сдерживал себя, чтобы не протянуть их ко мне. И Ксавьер, казалось, тоже знал...
Что они скрывали от меня?
— Ты тоже это чувствуешь, — тихо сказал Дамиан. — Не так ли?
Мне хотелось отрицать это, похоронить эту странную электрическую связь между нами. Я опустила взгляд, стыд терзал меня. Я не знала, что чувствую.
— Гвендолин... — Ксавьер произнес мое имя, звук его голоса вернул меня к реальности.
Я любила Ксавьера. Каждое биение моего сердца принадлежало ему. Так почему же часть меня теперь билась в такт чему-то... иному?
Его кончики пальцев нежными кругами гладили мою спину, заставляя меня расслабиться.
Я слышала, как Дамиан выдохнул через нос. Он, казалось, нервничал так же, как и я, пока не сказал, скорее себе, чем мне:
— Я тоже не просил об этом.
Я сглотнула, мой взгляд снова обратился к нему.
— О чем ты не просил?
— О том, что ты моя пара, Гвендолин, — сказал он, его голос был напряженным. — И... я полагаю, что ты также являешься парой моего брата.
Тишина пала между нами, как лезвие.
Я замерла, значение его слов поразило меня, как удар грома в груди.
Пара.
Не просто притяжение. Не влюбленность или мимолетное искушение.
Связь.
Ксавьер объяснил мне, что они связываются через физическую близость... и что они эксклюзивны. Так как же у меня могло быть двое пар? Возможно...
трое.
Мое дыхание перехватило, и я сделала еще шаг назад, мой разум кружился.
Нет. Нет, этого не может быть.
Дамиан не говорил. Он просто смотрел на меня так, будто уже знал хаос внутри меня.
И я не была уверена, была ли я напугана... или какая-то безрассудная часть меня хотела услышать больше.
— Послушай, Гвендолин. У тебя нет никаких обязательств передо мной, я бы никогда не стал ничего навязывать тебе, навязывать себя тебе, — поспешно объяснил Дамиан.
— Мы с братом потеряли связь много лет назад... но из-за наших сил говорят, что мы связаны с одним и тем же человеком, и этот человек — ты...
Я некоторое время молчала, пока не обрела голос снова, глядя на них обоих.
— Кто твой брат?
Дамиан, казалось, колебался. Его челюсть напряглась, и в его глазах что-то промелькнуло, что-то между осторожностью и нерешительностью. Затем он посмотрел на меня, действительно посмотрел, и тихо сказал:
— Ты бы узнала его, если бы встретила. Ты бы почувствовала его. Так же, как чувствуешь нас.
— И... ты уже почувствовал его, верно? — заявил Ксавьер.
О ком он говорил?
Ксавьер, казалось, почувствовал мою неуверенность, его пальцы скользнули по моему лицу.
Ты сказала мне это в библиотеке, —
его голос раздался эхом в моем сознании
— что-то, что было возможно только потому, что мы были близки друг с другом.
Мое дыхание перехватило.
Он говорил о моем ангеле.
— Откуда ты знаешь... — запинаясь, вымолвила я, едва способная сформулировать связные слова.
Взгляд Ксавьера смягчился, его большой палец провел по моей нижней губе.
— Потому что ты моя, малышка. Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя. И я слышал, как ты говоришь во сне. Ты не видела сны. Он был с тобой.
— Я думала, он был просто... выдуманным. Детской иллюзией. Я всегда была одна. Мне нужен был друг, поэтому я создала его в своем воображении. — Мой голос дрожал от неверия.
— Это то, что говорила тебе твоя эгоистичная мать. Но в глубине души, Гвендолин, ты
знаешь
, что это неправда. — То, как он это сказал, словно знал все, что я чувствовала глубоко внутри. Кончики пальцев Ксавьера скользнули по моему подбородку, и его губы мягко коснулись его.
— Некоторые дети могут чувствовать духов, — сказал Дамиан, возвращая мое внимание к себе.
— По запаху, прикосновению... даже по голосам из других королевств. Когда это началось?
— Думаю, мне было пять, может быть, шесть, — прошептала я. — Я чувствовала запах шалфея и мускуса, когда мне было грустно или зло, в паре с чем-то цветочным. Это было... утешительно и успокаивающе. — А затем, несколько дней спустя, я наткнулась на цветок, он был почти слишком простым, чтобы его срывали в поле, но у него был самый сладкий аромат. И тогда я узнала, что это был тот же цветочный запах, который я ощущала, когда он был рядом. Соседка объяснила мне, что эти цветы называются лунными цветами и связаны с ночными снами.
Тогда я часто злилась. Моя мать никогда не играла со мной. Я проводила большую часть времени в одиночестве.
Я не заметила, что произнесла эти слова вслух, прежде чем Ксавьер взял мои руки в свои, проводя по костяшкам пальцев.
— Мне так жаль, что ты через это прошла, — сказал он, его голос был едва слышен. Я видела вину, омрачающую его прекрасные зеленые глаза. Словно он должен был найти меня раньше, предотвратив мои страдания. Но я знала одиночество. Тишину и печаль. То, для чего у меня еще не было слов, теперь наконец начало обретать смысл.
— Это был один голос или разные, которые ты слышала? — спросил Дамиан.
Я кивнула.
— Да. Всегда один и тот же. Я думала, это голос мужчины. Он появлялся только тогда, когда мой разум был в хаосе, поэтому в основном по ночам.
— И когда он прекратился? — спросил Дамиан.