Страница 43 из 127
— Я родом из очень плохого места, моя любовь. Мои родители — оба злые существа. Я хочу смотреться в зеркало каждый день и видеть, взяла ли надо мной контроль тьма. Вот причина, по которой в моей спальне зеркала, — честно заявил я. Улыбка на ее лице исчезла, но я не хотел сейчас ее жалости, я хотел ее желания. — Но видеть твое восхитительное голое тело, когда я буду трахать тебя на своей кровати, — это другая причина.
Ее глаза расширились от моей прямоты.
— Как же, размечтался, этого никогда не случится. — Не первая ложь, слетевшая с ее прекрасных губ.
— Сними платье, — снова приказал я. На этот час я не оставил места для обсуждений, я просто хотел ощутить ее восхитительные бедра на своих плечах.
— Ты видел, сколько слоев в этом платье? Я не справлюсь, — указала она. Хотя ее платье было захватывающим, оно стояло на пути того, чем я жаждал насладиться.
Я прижал ее тело к холодной стене, чтобы ослабить корсет. Затем я сложил фижмы под ее платьем и спустил их вниз по ее ногам.
— Что ты делаешь? — спросила она, невинная как послушница.
Я не ответил, мои руки были слишком заняты, снимая сотни слоев, которые отделяли меня от ее голой кожи. Затем я взял ее за бедра, развернул и согнул ее, поставив на колени, оставив в корсете и нижнем белье.
— Ты сводишь меня с ума,
моя маленькая демоница
. Я покажу тебе, какого мужчину ты из меня делаешь… — Через секунду я разорвал ее сорочку, открывая мне ее сладкую киску. Ее реакция на то, что она увидела себя голой в зеркале, была бесценной. Она попыталась прикрыться руками, поэтому я снова шлепнул ее по заднице.
— Никогда не пытайся лишить меня возможности видеть то, что принадлежит мне, — предупредил я.
Затем мой язык описал круг вокруг ее клитора, и она судорожно втянула воздух. Я начал погружать свой язык глубже в ее складки. Мои ногти царапали ее бедра, которые начинали дрожать. Мне было мало, и, очевидно, ей тоже, так как она терлась своими бедрами о мой рот.
— Ксавьер, — простонала она. Эти красивые шепоты этой маленькой демоницы прямо сейчас заставили меня почти кончить.
Я продолжил сосать ее клитор, и все ее тело напрягается. Я знал, что она близка. Я приподнял ее выше, чтобы ее колени раздвинулись шире, и обхватил руками ее бедра, чтобы снова приблизить ее к своему рту.
— Ты такая чертовски вкусная, моя малышка, — сказал я и продолжил ласкать ее складки.
Вид Гвендолин в зеркале был настолько эротичным, что мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не погладить свой член перед ней.
Затем, к моему удивлению, она вырвалась из моего рта, ее ноги дрожали, с моих губ сорвался злобный рык.
— Что ты делаешь? — спросил я, притягивая ее обратно к себе. Не было и речи о том, чтобы отпустить ее. — Положи руки на зеркало. Они нужны только для опоры, а не для того, чтобы сбегать от меня. Ясно?
— Я ненавижу тебя, — ответила она, ее дыхание было неровным, но она дрожала как непослушный маленький питомец на моем языке.
Я знал, что она лжет, что ненависть относится только к ее киске, которая сейчас жаждала моего внимания больше всего на свете. И то, как она пыталась сдержать сладкие звуки, все еще отрицая правду о том, как сильно ее тело хотело меня. Я провел пальцами по ее ягодицам, проводя зубами по нежной коже, пока кончики моих клыков медленно не вонзились в одну из ее щек.
— О боже, Ксавьер. — Ее стоны были подобны огню, разжигая отчаянную потребность, которую вампир внутри меня уже не мог игнорировать. Она издала еще один низкий рык, когда я прижал ее киску еще плотнее к своему рту.
Кровь капала с ее голой кожи, и я слизывал ее длинными движениями, ее кровь была слаще сахара. Ее бархатистая кожа, покрытая моими вампирскими метками, окровавленная и искусанная для меня. Я никогда по-настоящему не принимал эту свою вампирскую сторону до нее. Она и ее кровь были афродизиаком для моей души. Я чувствовал, как теряю контроль, поддаваясь непреодолимой потребности пометить ее как свою.
— Ксавьер, — снова вскрикнула она. Мое имя на ее сладких губах было подобно священной колыбельной.
Когда она кончила мне на язык, это был самый восхитительный вкус в мире. Прямо сейчас я не хотел ничего больше, чем трахать ее до потери сознания, но она была слишком уставшей, и я не мог сделать с ней все, чего хотел. Я подхватил ее на руки и отнес в свою спальню. Ее тело было обмякшим, глаза полуоткрыты.
— Ты оставил меня на балу одну, я тебя даже не видела. Ты вообще планировал танцевать со мной? — спросила она, жалостливо надув губы. Ее неуверенность в себе начала усиливаться из-за фейского вина, и я ненавидел видеть ее в таком состоянии.
— Я хотел, моя любовь, прости. — Я погладил ее красивое лицо, прижимаясь лбом к ее лбу, прежде чем медленно снять с нее корсаж и корсет. Я накинул на нее хлопковую ночную рубашку — на кожу, которую едва мог дождаться, чтобы пометить снова, чтобы показать ей, что она моя. В тот момент, когда она наконец подчинится мне, я упаду на колени и буду поклоняться земле, по которой она ступает.
— Я не устала, — запротестовала она, когда я укрыл ее простынями.
— Скоро устанешь… у фейского вина есть побочные эффекты, — объяснил я, прижимаясь носом к ее щеке, вдыхая ее аромат. — Я принесу тебе воды и чая, я скоро вернусь.
Я мог только надеяться, что ей скоро станет лучше, потому что я еще не закончил с ней. Она была моей демоницей, очаровывающей и соблазняющей, все, чего я когда-либо хотел, это чтобы она получила мою душу так же, как я жаждал ее.