Страница 42 из 127
, комнату, построенную как лабиринт из стеклянных панелей и зеркал, создающих разные отражения, чтобы запутать твой мозг. Не то чтобы мы хотели здесь сойти с ума, но если какое-то место в Карнивалленде было для этого выбрано, то, вероятно, этот дом. Очень жаль, что моя маленькая демоница вбежала прямо в него, не осознавая, что это влечет за собой.
Это место могло быть забавным аттракционом для моего народа, который наслаждался им ради развлечения и смеха. Я же использовал его только ради остроты ощущений — чтобы преследовать ее, поймать ее и попробовать ее на вкус, пока она не закричит мое имя.
— Куда это ты собралась, сладкая? — спросил я, издавая низкий, игривый рык. Я уже чувствовал, как моя вампирская сторона наслаждается острыми ощущениями этой ситуации. Благодаря моему обостренному слуху я мог слышать ее сердцебиение и ее частое дыхание, которые точно указывали мне, где она.
— Малышка, я найду тебя, и когда найду, ты будешь в ловушке, — предупредил я ее, надеясь, что она придет в себя и что у нее не будет шанса сбежать от меня.
Было очень тихо. Единственным звуком было эхо моих шагов в зале, когда я углублялся в лабиринт, чтобы увидеть, куда эта преследующая меня красавица спряталась.
— Ты не сможешь прятаться от меня вечно, — крикнул я.
Я продолжал следовать по извилистым и поворачивающим коридорам лабиринта, ее дыхание становилось громче и ближе с каждым моим шагом.
— Ты можешь бежать, но не спрячешься, любовь. Ты моя.
Я заметил в одном из зеркал движение — она бежала прямо на меня, не осознавая этого.
— Попалась, — сказал я и схватил ее за талию, чтобы развернуть.
— Ксавьер, прекрати, — закричала она, и все же рассмеялась. Фейское вино действительно ударило ей в голову.
— Я поймал тебя, не так ли? Я твой повелитель, ты не можешь сбежать от меня, мое маленькое драгоценное питомец.
— Но я танцевала, со мной все было в порядке… — объяснила она мне.
— Ты танцевала как безумная, пытаясь получить свое, а потом просто сбежала, как непослушный бесенок. — Я запустил руку в ее волосы, заставляя ее взгляд встретиться с моим. Я мог бы сожрать ее целиком, и мне все равно было бы мало.
Я не мог контролировать свой гнев и чувствовал, что мои глаза начинают краснеть, поэтому я поднял ее и перекинул через плечо.
— Отпусти меня, ублюдок. — Крик, вырвавшийся из ее греховных губ, едва не заставил меня кончить. Я закрыл глаза на секунду, пытаясь держать свою вампирскую сторону в узде. Но затем она ударила меня, ее маленькие руки протестующе забарабанили по моей спине. Я крепко прижал ее к себе, усмехаясь, забавляясь, прежде чем шлепнуть ее по сладкой заднице. Потому что если она была готова кричать на меня, ей придется столкнуться с последствиями своего непослушания.
— Ты не мог этого сделать, — сказала она, удивленная. — Опусти меня, — закричала она и попыталась использовать свои руки, чтобы вырваться от меня.
— Когда ты уже поймешь, что не можешь уйти от меня... что ты моя?
Я загнал ее в угол небольшой ниши, ее прекрасное отражение отражалось во всех зеркалах, окружавших ее. Я едва мог оторвать взгляд — слишком много красоты. Невероятной красоты, похожей на пылающий закат со всеми разными цветами в вечернем небе.
Ее тело прижалось к моему, и эти приоткрытые, надутые губы заставляли меня хотеть сделать всевозможные вещи — все они были греховными. Я гладил ее лицо своими руками, ее красивые карие кукольные глаза блуждали по моему лицу. Она превратила меня в зверя, ползающего у ее ног.
— Это была хорошая маленькая игра, но теперь мое терпение лопнуло, малышка. Я говорил тебе, когда мы встретились, я выбью из тебя это отношение, если ты не будешь вести себя хорошо.
— Ты... ты сказал, что это праздник и что люди здесь веселятся. Это то, что я и делала, веселилась. Я должна сделать себя маленькой и сидеть печально за столом, ожидая тебя? Ты даже не забрал меня, — спорила она, надув губы.
— Что с тобой не так, Гвендолин? Я пришел всего на час позже. Я послал своего ворона передать тебе информацию, что заберу тебя, как только закончу с проблемой. Когда я добрался до своей комнаты, тебя там не было, поэтому я пришел искать тебя на бал и увидел, что ты уже пьяна и танцуешь с каким-то незнакомцем, который трогал твою задницу. Как ты хочешь, чтобы я на это реагировал?
— Я танцевала только потому, что была одна, и я даже не заметила, что они трогали меня, — сказала она, словно это было оправданием тому, что позволила кому-то другому наслаждаться ее красотой.
— Это потому, что ты танцевала с мужчинами-гоблинами, которые мастера скрывать свои истинные намерения, а количество алкоголя, которое ты выпила, также могло способствовать тому, что ты позволила другим мужчинам трогать то, что принадлежит мне, — сказал я, сжимая ее задницу, чтобы прояснить свое заявление.
— Откуда я должна была знать, что это гоблины? Они не выглядели ужасающе, они выглядели как смертные. Ни один из этих мужчин не напоминал уродливых зеленых существ, и никто, с кем я танцевала, не был действительно выдающимся. За исключением, возможно, мужчины в золотой маске, — объяснила она.
Мужчина в золотой маске? О ком она говорила?
— Они использовали Гламур,
моя маленькая демоница
, чтобы обмануть тебя, заставив думать, что ты имеешь дело с себе подобными. Они используют запретные фрукты или напитки, чтобы заставить тебя поверить, что они мужчины. Я говорил тебе не доверять никому, кроме меня. Почему ты должна быть такой упрямой?
Почему это я на самом деле был упрямым, когда она никогда не отвечала ни на один из моих вопросов, ведя себя так, будто ненавидит меня, но в то же время я чувствовал, как ее возбуждение растет, когда я прикасался к ней. Ее доверчивость и беспечность были причиной того, что эту женщину нужно было оградить от всего и всех. Меня тошнило от того, что она заставляла меня думать, будто я монстр, когда все, чего я хотел, — это защитить ее.
— Я хочу, чтобы ты сняла платье, Гвендолин, — сказал я.
Удивление охватило ее.
— Почему здесь?
— Потому что я хочу, чтобы ты видела все… что я собираюсь сделать с тобой и твоим сладким телом. Абсолютно
все
. — Мои руки уже дрожали, я нервничал, но мне нужно было, чтобы она увидела то, что вижу я, чтобы она наконец поняла, что завораживает меня каждую секунду дня.
— У тебя что, пунктик на зеркалах? — спросила она, улыбка расползалась по ее сладкому лицу.