Сокрытая за Завесой

Глава 14

Ксавьер оставил меня одну в постели, смотрящую в потолок. Комната казалась странной и размытой, словно я все еще была в Зале Иллюзий на его языке. Мои щеки вспыхнули, когда мои мысли поглотили образы меня, прижатой к зеркалу, пока он вонзал зубы в мою задницу.

Мне действительно нужно было думать о чем-то другом — о чем угодно — или я сойду с ума. Но каждый раз, когда я пыталась отвлечь свои мысли от Ксавьера, они возвращались к нему. И не только к нему, но и к балу, особенно к танцу с мужчиной в золотой маске. Кто он был? Он казался незнакомцем, но нес меня по танцполу, словно мы знали друг друга в другой жизни. И все же он ни разу не произнес моего имени. После нашего танца он просто исчез, будто его никогда и не было. Мгновение, которое ускользнуло сквозь пальцы в тот миг, когда я осмелилась ухватиться за него.

Мой пульс быстро участился, адреналин хлынул по телу, вызывая головокружение. Паника поднялась в груди, иррациональный страх, который я не могла объяснить. Что со мной происходило? Что здесь творилось? Были ли это побочные эффекты фейского вина, о которых Ксавьер меня предупреждал?

Я начала замечать тени, прыгающие вокруг меня, похожие на гостей с бала, которые танцевали и веселились вместе. Их смех раздавался, но он был резким... почти жестоким. Они не праздновали. Они насмехались надо мной, издевались.

Затем внезапно шепот коснулся моего уха.

Послушай меня, Гвендолин. Это я. Это я.… моя маленькая малиновка. Дыши.

Как только его слова достигли меня, я начала расслабляться. Однако образы людей и их гримасы все еще не прекращались.

Возможно, меня нет здесь во плоти, но я с тобой, Гвендолин. Всегда. Каждый твой вдох, каждый шаг, каждую дрожащую секунду твоего дня.

Из-за фейского вина я едва осознала голос, пока меня не поразило.

Это был он.

Голос, который я носила, как колыбельную, в уголках своей души. Голос, который находил меня, когда мир исчезал. Мой ангел, мой тайный хранитель, окутанный тенью и тайной.

Я сначала даже не заметила слез, пока они не закапали с моего подбородка. Они пришли тихо, не от печали, а от чего-то гораздо более глубокого. Нарастающая волна эмоций, которые я не могла назвать и не могла сдержать. Горе, благоговение, тоска... слишком много всего сразу, хлынувшего сквозь меня, как прилив, к которому я не была готова. Словно весь мир рухнул, и я снова оказалась в ловушке... в мире, таком далеком от человеческого царства. Мне просто хотелось закрыть свои гребаные глаза и отгородиться от этого чувства.

Кто-то, казалось, колотил в дверь, или, может быть, это было только в моей голове? Затем раздался треск, и прежде чем я успела понять, что происходит, сильные руки крепко обняли меня, шепча мне сладкие слова.

Ты не одна.

Слова были нежными, успокаивающими... реальными. Они не звучали как эхо, как обычно. Нет, этот голос имел вес.

Медленно я повернулась, и у меня перехватило дыхание.

Там стоял он. Мужчина с бала. Он не был ангелом, которого я воображала — ни крыльев, ни нимба. Но его красота... была неземной. Божественная боль в груди, словно небеса изваяли его только для меня.

Его волосы были короткими и цвета лунного света, мерцающими с оттенками серебра и бледного золота в мерцающем свете свечей. Его лицо было острым, поразительно элегантным, вырезанным с той холодной безупречностью, которая говорила о древних, королевских кровях. Прямой нос, сильная челюсть, высокие скулы и заостренные уши. Я не заметила их, когда мы танцевали.

И его глаза. Один был глубокого синего цвета, а другой, левый, — мутно-серебристо-голубой, тонкий шрам тянулся от брови до щеки неровным багровым следом, который в этом странном свете выглядел почти как краска. Контраст делал его одновременно трагичным и неземным, словно боги вылепили его по частям, просто чтобы им любовались.

Не думая, мои пальцы потянулись и провели по его шраму вниз до щеки. Я почувствовала слабое тепло его кожи под своим прикосновением. Должно быть, это было фейское вино. Наверняка. Это было единственным объяснением, почему я так интимно касалась лица незнакомца. И почему он не отверг мое прикосновение?

— Кто ты? — прошептала я.

Он не ответил. Он только смотрел на меня, изучая меня в ответ.

А затем... тьма.

Святое дерьмо, моя голова горела. Спала ли я вообще?

Когда я попыталась пошевелиться, я заметила сильные руки, обнимающие меня. Подняв взгляд, я узнала красивое лицо Ксавьера. Его глаза были все еще закрыты, ресницы густые и темные, изгибающиеся к векам. Я поймала себя на том, что смотрю на него, полностью завороженная, словно каждая ресница была нарисована чем-то божественным.

Его голая грудь вздымалась и опускалась в ровном ритме, тусклый свет очерчивал скульптурные линии его торса, опускаясь вниз, туда, где тени ныряли в острые углы его V-линии.

— Тебе лучше, Гвендолин? — спросил Ксавьер.

Неужели он просто притворялся спящим?

— У меня такая сильная боль в голове, это ужасно. Что случилось?

Был ли мужчина в маске всего лишь иллюзией?

Ксавьер перекатился и встал, его мускулистая спина была покрыта тенями, поблескивающими в лучах солнечного света. Боже, он был такой непозволительно красивый — почему мне хотелось проводить по нему руками и касаться его везде, словно он был какой-то картой, которую я хотела изучить?

— Я, честно говоря, удивлен, что не больше, учитывая, сколько ты выпила. Даже для человека это было бы слишком много алкоголя. Ложись обратно на кровать, я помогу тебе с болью.

Страдая от сильнейшего головокружения, я сделала, как он сказал. Он возвышался над краем моей кровати, его руки ласкали мою голову и массировали кожу головы.

— Тебе приятно?

— Да. — Боже, его руки, перебирающие мои волосы, зажигали светлячков где-то еще. Прямо сейчас я хотела заняться чем-то совершенно другим. Что вообще со мной было не так? Почему я была так возбуждена?

— Когда действие алкоголя выйдет из моего тела? — спросила я, хотя слова, слетевшие с моих губ, звучали скорее как стон.

— Это зависит от твоего пищеварения, людям, вероятно, нужно больше времени, чем эльфам. Вампиры, напротив, имеют очень высокую переносимость фейского вина. Вампирам нужно много, чтобы вообще опьянеть.

Мои ноги так покалывали, я сжала их вместе, застонав. Боже, я просто надеялась, что Ксавьер своим вампирским носом не учует мое возбуждение. Однако я никогда не была бы настолько безумна, чтобы прикасаться к себе перед ним.