Сокрытая за Завесой

Глава 12

Ночь уже наступила к тому времени, как Мариэль закончила вплетать последние из серебряных цветов и жемчужин в пряди моих волос. Но мои мысли были не здесь, в настоящем. Они все еще были заперты в тихой тишине библиотеки, в украденном мгновении, когда все остальное исчезло, оставив лишь его руки, его дыхание и прикосновение его мягких губ к моим.

Воспоминание крутилось петлей за моими глазами, словно мой разум не мог перестать предаваться ему.

Это было неожиданно, пылко, отчаянно и так много всего. Словно он держал этот поцелуй внутри себя так долго, и он наконец вырвался на свободу в тот момент, когда я слишком долго смотрела на его губы. Или, может быть, я сдалась первой. Я уже не знала. Я только помнила, каково это — быть поцелованной так, будто я была чем-то редким. Чем-то священным.

И самая худшая часть?

То, как Ксавьер открылся мне в библиотеке. Теперь мне почти казалось, что он избегает меня. Мариэль упомянула, что после того, как мы исчезли во время ужина вампиров, у Ксавьера остались нерешенные дела с его союзниками — формальности, политика и другие обязательства. Несмотря на мое понимание этих вещей, часть меня боялась, что его держала вдали от меня не только его обязанности. Это также... была я.

Даже сейчас, когда Мариэль закрепляла последние пряди моих волос, его запах все еще витал вокруг меня.

Он был таким интенсивным, и я жаждала большего от него.

Сегодняшний вечер был не обычным собранием. Это был Бал-Маскарад Солнцестояния, грандиозное событие, как объяснил Ксавьер. Вампиры, эльфы, гоблины и даже сирены — все собирались вместе, чтобы заключить новые союзы. Однако, услышав о моем происшествии на Озере Сирен, Ксавьер настоял на том, чтобы пригласить не больше трех их представителей, чтобы защитить меня. Полный запрет мог бы создать еще больше напряжения между королевствами, особенно учитывая, что мать Спарроу была одной из них.

— Вам понравится платье. Я уверена.

Когда Мариэль начала открывать синий шелковый мешок, из него высыпались сотни переливающихся слоев. Платье было, вероятно, самой неземной одеждой, которую я когда-либо видела, и я задавалась вопросом, кто обладал талантом создать нечто столь удивительное. С замысловатыми морскими жемчужинами, блестящими старинными драгоценностями и стеклянными тонами, оно идеально передавало тему бала. Лиф был сделан из слоновой кости с золотисто-серебряными орнаментами и опалесцирующей розово-зеленой мерцающей органзой поверх него. Его юбка была огромной и также состояла из нескольких слоев шелка и переливающейся органзы. Затем пышные рукава-буфы, вероятно, самая очаровательная часть всего платья, с их многочисленными слоями кружева и переливающейся органзы, выглядели так, будто их перенесли из зачарованного королевства. Такое нежное платье, что даже слов недостаточно, чтобы передать его истинную красоту.

Когда мягкие духи сирени и розы впитались в мою кожу, а платье на корсете обхватило меня, как перчатка... я не могла перестать думать о библиотеке, которую Ксавьер мне показал, и о том, насколько уязвимым он был, когда открылся мне.

Но где он сам?

— Я почти уверена, что Ксавьер будет сражен наповал, когда увидит вас, — заявила Мариэль, помогая мне облачиться в платье. — Платье идеально подходит вам. Он сделал хороший выбор, — добавила она и позволила мне поправить готовый образ в зеркале.

— Ксавьер выбрал его для меня?

Мариэль не ответила, ее глаза были прикованы к подоконнику, что заставило ее открыть окно и выглянуть наружу, будто она кого-то ждала.

— Что там? — спросила я, неуверенно, переводя взгляд между ней и изящным предметом в ее руках.

— Мэверик принес кое-что, — просто сказала она, помещая маленькую голубую коробочку в мою ладонь с той же осторожностью, с какой кто-то мог бы обращаться с чем-то хрупким. Знала ли она, что внутри?

— Я должна помочь с приготовлениями к ужину, — добавила она, уже поворачиваясь к двери. — Если вам что-то понадобится, я буду на кухне.

И затем я осталась одна.

Мой взгляд снова опустился к коробочке, ее мягкий бархатный блеск ловил последний свет сумерек, просачивающийся через окно. Странное трепетание возникло в моей груди. Был ли это подарок от Ксавьера?

Я медленно повертела ее между пальцами, осторожно открывая упаковку. Внутри коробочки были серьги, изящно изготовленные со сложной вышивкой из мерцающих стеклянных бусин, напоминающих шпильки в моих волосах. Это были самые красивые украшения, которые я когда-либо видела и, вероятно, когда-либо буду иметь. Я так увлеклась, любуясь серьгами, что едва заметила маленькое письмо внутри коробочки.

«Надень их, когда мы будем танцевать. Я хочу, чтобы все знали, что сегодня ночью ты принадлежишь мне».

Я не могла поверить, что Ксавьер подарил мне это... Я медленно надела их на уши, мои руки дрожали, слишком боясь прикоснуться к чему-то столь роскошному.

Терпеливо я ждала его, сидя в тишине, мой взгляд снова и снова скользил к двери — я не могла дождаться, когда он появится.

Когда я начала так сильно хотеть его?

Прошло полчаса, а он все еще не пришел, и во мне что-то переменилось. Мне было интересно, почему он не появился. Забыл он обо мне или я неверно истолковала его чувства?

Я ненавидела быть одна. Мысль о том, чтобы бродить по незнакомым залам без него, вызывала во мне тревогу. Но сегодня ночью мое любопытство перевесило мои колебания.

Я поднялась с края кровати и подошла к зеркалу. Оно никогда не было ко мне благосклонно, никогда не отражало ту девушку, которую я хотела видеть. Но эта ночь должна была быть другой. Платье облегало меня, как вторая кожа, нашептывая элегантность при каждом мягком мерцании ткани. На этот раз я чувствовала себя очень красивой. Бесстыдно красивой.

Я позволила этому чувству нести меня, бросив последний взгляд на свое отражение, подняла подбородок и вышла за дверь. Я больше не собиралась ждать, поэтому я спустилась по ступеням в зал.

Длинный коридор был украшен звездным светом, зажигая чувство, будто я застряла в ночном небе. Я уже слышала музыку, словно где-то поблизости был оркестр. Следуя за мелодией, я наткнулась на огромную богато украшенную дверь. По обе стороны от нее стояли мужчины в одеждах шутов, один из них одет в зеленое, другой — в красное.

— Прошу прощения, миледи, наш господин разрешил нам впустить вас только в его сопровождении, — сказал мне шут в красном.

Неужели Ксавьер действительно запретил мне входить одной? Это он не зашел за мной, что мне было прикажете делать?