Страница 36 из 127
— Потому что он причудливый, как ты. Немного странный. Слишком любопытный для своего же блага. Всегда говорит вещи, которые одновременно имеют смысл и не имеют. — Я оглядел ее, мой взгляд впитывал каждый ее дюйм. — Он, наверное, всю жизнь задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь вписаться куда-то… пока не оказался в месте, где никого не осуждают. Как и ты.
Она моргнула, ее улыбка слегка угасла, когда последние слова слетели с моих губ.
— А что насчет запутанной части? — спросила она, ее голос стал еще тише.
Я с улыбкой посмотрел на ее любопытство.
— О, эта часть, думаю, подходит тебе даже лучше. То, как ты задаешь так много вопросов, хаос внутри твоей красивой головы заставляет тебя иногда говорить загадками. И еще то, что я чувствую к тебе... твое присутствие, твой запах, твое прикосновение... это все
запутывает
меня.
Ее губы приоткрылись, возможно, для протеста, но из ее рта не вылетело ни звука.
Вместо того чтобы ждать ответа, мои руки обвились вокруг нее, ее вес, прижатый ко мне, был одновременно приземляющим и легким.
Она на мгновение опустила взгляд, затем снова посмотрела на меня.
— Знаешь, Страна Чудес не была первым домом Безумного Шляпника. Раньше он жил с родителями… но Страна Чудес стала его. Со всей своей странностью, со всем своим хаосом. Он словно обрел покой в безумии.
— И ты чувствуешь это здесь? — спросил я, вглядываясь в ее выражение лица. — Ты чувствуешь себя как дома в безумии, которое дает тебе Карнивалленд?
— Я не уверена… когда я попала сюда… это было слишком. Но теперь это почти ощущается как покой. Это место… оно такое же зачаровывающее. И почему-то я не чувствую себя в нем чужой.
— Ты никогда не была здесь чужой, Гвендолин, — заявил я, проводя большим пальцем по ее нижней губе. — Ты помнишь, что я сказал тебе, когда ты спросила о причине, почему ты оказалась здесь?
Она взглянула на меня, почти испуганная уверенностью в моем голосе.
— Ты принадлежишь этому месту больше, чем большинство из нас, даже больше, чем я, — провозгласил я, убирая прядь волос за ее ухо. — Я сказал, что некоторые люди находят свой путь и не узнают его.
Ее горло дрогнуло, когда она сглотнула, словно она вспомнила эти слова.
— Да, и ты до сих пор не сказал мне, что это значило, верно?
Я наклонился ближе, прислоняясь лбом к ее лбу.
— Потому что твое сердце узнает само, моя любовь. Тебе не нужно выбирать прямо сейчас. Просто оставайся здесь. Не подвергай все слишком большим сомнениям. Позволь этому месту стать твоим домом, даже если ты еще во всем разбираешься. Это место твое, так же как и мое.
Моя любовь не ответила сразу. Но ее пальцы нашли мои, и мы переплели их.
Она наклонила голову, любопытство смягчило ее выражение лица.
— Что ты имеешь в виду, что это место здесь тоже принадлежит мне?
— Все, что ты здесь видишь, Гвендолин... замок, библиотека, сад... было создано с мыслью о тебе.
— Что? — спросила она, ее прекрасные губы слегка приоткрылись.
— Это прозвучит странно для тебя... — сказал я, колеблясь, довериться ей или нет. Но ее любимая история была как раз о странных вещах, в конце концов.
— Расскажи мне... — сказала Гвендолин умоляющим тоном, что только заставляло меня хотеть раскрыться перед ней еще больше.
Я медленно выдохнул.
— Я тоже когда-то был ребенком, — начал я, мой взгляд на мгновение скользнул мимо нее, прежде чем снова встретиться с ее глазами. — И даже тогда я мечтал об этом месте. Не именно таким, какое оно сейчас, но о его ощущении. Убежище. Скрытый мир, вдали от всего холодного и жестокого. Раньше я думал, что это было просто место для побега, приют для одинокого мальчика, который нигде не принадлежал. Но теперь я думаю... это было нечто большее. Я думаю, я мечтал о
тебе
. Карнивалленд всегда был предназначен для того, чтобы принадлежать тебе.
Ее глаза слегка расширились, и я почувствовал, как у нее перехватило дыхание.
— Мне? — спросила она с недоверием.
Я кивнул, приближаясь к ней на бархатной скамье, где мы сидели.
— Карнивал никогда не был действительно
моим
. Меня никогда не привлекали яркие цвета или игривый хаос. И все же, когда я строил это место, я создавал его именно с этими вещами в мыслях. Мариэль даже однажды сказала мне, что этот замок совсем не похож на меня. Но это? — Я жестом указал на витражи, отбрасывающие мягкие радуги на мраморный пол.
— Это было не для меня. Это было для
тебя
.
Глаза Гвендолин расширились от моего признания, она немного помолчала, а затем начала улыбаться, слезы преобразились в ее глазах. Я быстро взял ее в свои объятия, ее руки скользнули по моей спине.
— Я думаю, этот замок... вся эта земля... не только моя, Гвендолин, — продолжил я, теперь уже тише. — Она и твоя. Всегда была. Возможно, это вообще никогда не было обо мне.
Она уставилась на меня, ее тело было совершенно неподвижно.
— Я даже не знаю, что сказать, — прошептала она.
— Тебе ничего не нужно говорить, — сказал я, откидываясь назад и беря ее лицо в свои ладони. — Просто останься со мной.
Затем она посмотрела на меня, ее выражение лица было неуверенным. Ее голос слегка дрожал, словно вопрос слишком долго ждал на ее губах.
— Что сейчас вертится в твоей красивой голове?
— Это тоже прозвучит странно для тебя, — мягко сказала она, словно не была уверена, хочет ли она, чтобы я это услышал.
— Странное, — прошептал я, проводя большим пальцем по ее костяшкам, — мое любимое.
Она тихо рассмеялась, но смех быстро угас, уступив место тихой правде.
— Я слышала голос… с тех пор как была маленькой, — призналась она, голос едва громче шепота. — Не всегда и никогда не четко. Но это всегда чувствовалось… утешительно…
Я сжал ее подбородок, заставляя сосредоточиться на мне.
— Как это чувствовалось?
— Словно он соткан из света и тени одновременно. Я никогда его не вижу, но я чувствую его почти как хранителя, защищающего меня. Я думала, это мое воображение, но… в последнее время он стал громче. Более реальным. Я боялась сойти с ума…
Я заговорил не сразу. Я просто смотрел на нее. Она подняла на меня взгляд, полный тепла и восхищения, она выглядела как остаток моей вечности.
Я никогда не предложу ей любовь или преданность смертного мужчины, но она получит голод, который горел во мне веками, когда моя душа была вынуждена выносить свое существование без ее присутствия.
А затем я последовал инстинктам своей души и прижался своими губами к ее.