Сокрытая за Завесой

Глава 11

Ужин был до смерти скучным, и мне было чем заняться куда более интересным, чем просиживать скучные часы с некоторыми неприличными и раздражающими слугами моего отца. Даже если меня не обязывали присутствовать и представлять мой народ в Карнивалленде, мне все равно нужно было знать, что происходит в других частях империи. Особенно теперь, когда она здесь. Присутствие Гвендолин меняло все. Я должен был двигаться с большей точностью, говорить с большей осторожностью и действовать с большим контролем, потому что впервые за столетия мне было что терять.

И я не ненавидел Лидию, но тот факт, что моя сестра была истинной парой Сета, делал многие вещи тревожными для меня. Особенно что касалось ее.

Мой взгляд скользнул к Гвендолин. Слишком часто я замечал, как она нервно теребит свое платье или вот-вот закроет глаза. Когда я проверил в третий раз, мне пришлось удерживать ее в сознании своими прикосновениями. К сожалению, это имело совершенно иной эффект для нас обоих, и я ненавидел всех мужчин, способных учуять ее желание — аромат, предназначенный только для меня. Это греховное платье, ее изгибы, ее бархатистая кожа, эти глаза-оленя и ее длинные медные волосы, которые просто умоляли, чтобы их потянули.

Она прильнула ко мне, едва держа свои красивые глаза открытыми. Ночь, должно быть, отняла у нее силы. Она казалась уставшей, но все же хотела не засыпать.

Я не хотел отпускать ее. Я не мог позволить ночи закончиться вот так. Она была такой хорошей, так хорошо держалась среди всех этих вампиров. Она была самой сладкой душой, и я отдал бы все, чтобы дать ей знать, что я чувствую, не говоря ей об этом.

Не говоря ни слова, я на минуту отошел, чтобы взять розовый халат из гардероба в коридоре, который я просил Мариэль оставить для нее. Не могло быть и речи, чтобы она оставалась в этом греховно красивом платье. Удобно оно было или нет, я не мог больше смотреть на него, не желая зарыться лицом между ее грудями и не вонзить свои гребаные клыки в ее кожу.

— Зачем это? — спросила она, когда я вернулся, протягивая ей халат.

Я не ответил ей, но она выглядела удивленной. Она понятия не имела, что у меня на уме, и в то же время не останавливала меня. Словно она тоже этого хотела, но еще не была готова. По крайней мере, не сейчас. Не тогда, когда она все еще не была до конца убеждена, что означает эта связь, не тогда, когда она все еще хотела вернуться домой — в место, которое никогда не предназначалось для нее.

— Я думала, ты ведешь меня в постель, — прошептала она так тихо.

— Так и есть, — ответил я, проводя большим пальцем по ее губам. — В конечном счете. Но сначала... кое-что другое. — Я укутал ее розовым халатом, шелк остудил ее разгоряченную кожу.

Было одно место, которое она еще не видела, место, которое я построил как безопасное пространство — своего рода мир снов. Хотя все мои сны сбылись с ней в моих объятиях и особенно в моей постели. Однажды я получу ее там, умоляющую меня взять ее, кричащую о разрядке, которую может дать только мое тело.

Ее мягкая челюсть, темно-карие глаза и ее красиво очерченные губы, созданные для того, чтобы их целовали до безумия. Все это было моим, и я не мог поверить, что такой ублюдок, как я, будет дарован ей. Она больше не протестовала, когда я вел ее по коридорам, ее рука была теплой в моей, ее шаги были медленными и тихими, как у лунатика, движущегося между мирами.

Я открыл огромную дверь из черного дерева с золотыми фрагментами в форме шутов, открывая длинную и очень широкую лестницу, покрытую красной сатиновой дорожкой. Кремовые стены по обе стороны светились светом свечей в золотых бра.

Вход был ярким и красочным, с развевающимися полосатыми пологами-шатрами, вызывающими ощущение посещения карнавального празднества.

Когда мы вошли, с потолка свисали разноцветные бабочки, мерцающие феи и стрекозы, порхая, словно нежный ветерок. Они были ненастоящими, но для любого, кто входил в эту комнату, это казалось достаточно реальным. В комнате были очень высокие потолки, выполненные в том же художественном стиле стеклянных панелей, что и салон в замке. Это было похоже на шаг в волшебную библиотеку в цирковом стиле. Скамейки для книг были в форме цирковых фургонов, каждая из которых была заполнена множеством красивых книг всех разных цветов, некоторые из них даже мерцали, как звездная пыль. В центре комнаты стоял уютный круглый диван из бархата красного цвета, украшенный подушками и мягкими пледами.

Все это место было создано, чтобы напоминать сон, словно ты попадаешь в самую волшебную книгу сказок. Мой взгляд скользнул к Гвендолин, и я понял, что она была прекраснее всех историй, которые были здесь похоронены.

Она была самой красивой историей из всех.

Я медленно приподнял ее подбородок, чтобы встретить мой взгляд.

— Тебе нравится?

Ее глаза расширились, словно она все еще была слишком очарована тем, где мы находились.

— Да. Это прекрасно... — сказала она, ее губы изогнулись в улыбку. — Такое чувство... будто я случайно попала в свою собственную Страну Чудес.

О какой Стране Чудес она говорила?

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, в очередной раз вспомнив, что она родом из мира, столь непохожего на мой, где нет ни чудес, ни причудливой магии. Мира, в котором люди работают, чтобы заработать на еду и дом, а затем умирают через несколько десятилетий. Но, похоже, они по крайней мере выдумывают странные истории, чтобы не думать о том, насколько скучен их мир.

— Это история. О девочке по имени Алиса, которой снится место под названием Страна Чудес, полное очень странных существ и кучи странных вещей.

— О каких странных существах и странных вещах мы говорим, моя дорогая? — спросил я, накручивая один из ее длинных рыжих локонов между пальцев. Их мягкость была отрезвляющим напоминанием о том, насколько сильно я уже был поглощен ею.

— Ну… там есть улыбающийся кот, который может появляться и исчезать из ниоткуда, свирепая Червонная Королева, у которой было разбито сердце с тех пор, как она была маленькой девочкой, белый кролик, который постоянно опаздывает, и Безумный Шляпник, который причудливый, милый и полностью запутывает всю историю.

— Думаю, последний подходит тебе больше всего, — сказал я с дразнящей улыбкой, поднося ее руку к своим губам и мягко целуя ее запястье.

Она приподняла бровь, заинтригованная.

— Правда? Почему Безумный Шляпник?

Я держал ее руку близко, проводя большим пальцем по ее нежной коже.