Сокрытая за Завесой

— И поэтому Аура здесь?

— Вероятно, — сказал я. — Я, конечно, не приглашал ее. И Эльфийский Король, несомненно, не приветствовал бы ее возвращение. Не тогда, когда он верит, что она, возможно, вступает в сговор с нами.

Она слегка покачала головой, словно пытаясь осмыслить все это.

— Так... вы с ней не пара? Потому что она вела себя так, будто заинтересована в

тебе

.

— Ревнуешь, да? — поддразнил я ее, усмешка тронула мои губы.

— Ага, размечтался. — Она закатила на меня глаза. Если бы Спарроу не было здесь, я бы перекинул ее через плечо и унес в свою постель, чтобы научить манерам.

— Я бы никогда не позволил ей прикоснуться ко мне. Она также не моя истинная пара.

— Твоя что? — она моргнула. — Истинная пара? — Она выглядела озадаченной, словно понятия не имела, что я имею в виду. Но, как я понял, истинных пар не существовало в мире смертных.

— Истинные пары — это партнеры, выбранные богами и богинями, которые живут среди звезд и луны. Они очень редки, и когда это случается, ты просто сразу это знаешь — словно какая-то непреодолимая сила притягивает двух людей друг к другу.

— Но если это так редко… Как ты вообще

узнаешь

, что нашел их?

Я взял ее за руку. Она тихо ахнула, когда по ее коже пробежала искра. Тот же электрический разряд, который почувствовал я.

— Что ты почувствовала? — спросил я.

Она заколебалась.

— Ничего.

Я приподнял бровь, но не сказал ни слова. Я не буду давить на нее. Пока нет.

— Аура и он тоже не связаны, — добавил Спарроу, скрестив руки на груди. — Это была всего одна ночь удовольствия. Он еще был пьян и наутро вырвал на ее ковер. Вряд ли это романтично.

— В Марабуре, — сказал я, — к связям, которые образуются между двумя существами, относятся очень серьезно. Они остаются верными. Если это случилось однажды — это

навсегда

. Обратного пути нет.

— А вампиры? — спросила она.

— Это зависит... Как только вампир влюбляется, он может связать себя с этим человеком, включая свои силы. Даже если он влюбится снова, каждый раз отдается частичка его души. Большинство вампиров, однако, склонны жить более полиаморно и делить партнеров. Они слишком боятся, что любовь повлияет на всю их душу, и поэтому предпочитают не связывать себя с одним человеком. Никакой привязанности. Никакого риска.

— Но ты принц...

Принц.

То, как она выделила это слово, почти заставило его показаться значимым.

— Я принц. Но меня не считают его следующим наследником… А моя мать — ядовитая ведьма с вампирским наследием. Она соблазнила его, думая, что сын сделает ее королевой, но он никогда добровольно не выберет связывать свои силы и часть своей души с кем-то еще. Даже с матерью Спарроу, у которой была королевская кровь сирены.

При упоминании сирен я увидел, как ее тело напряглось.

— Не все сирены одинаковы, Гвендолин, — мягко сказал я. — Мать Спарроу совсем не похожа на тех, что преследуют тебя в снах.

Ее глаза расширились, она была ошеломлена, что я знаю. Тем более что она мне не рассказывала.

— Ты, кажется, читаешь все мои мысли… — констатировала она.

— Я могу… и будет еще легче, если мы… с тобой…

свяжемся

.

Ее взгляд встретился с моим, слова проникли в сознание. Она поняла, что я имел в виду — румянец на ее щеках выдал это. Ей было стыдно думать обо мне в таком ключе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, и ее любопытство позабавило меня.

— Истинные пары связываются через физическую близость.

—

Секс

.

Я сделал еще один шаг к ней, достаточно близко, чтобы вдохнуть ее сладкий аромат. Мои пальцы снова скользнули в ее волосы, наслаждаясь тем, как она слегка вздрогнула, потрясенная тем, как легко я ее распутываю. Как это будет в постели? Какой она будет подо мной? Я взял ее подбородок между пальцами, приподнимая ее голову.

— У тебя такой вид, будто ты призрака увидела, — пробормотал я. — Не делай вид, что не знакома с этим словом.

Она опустила глаза, щеки покраснели.

О, она девственница.

И почему-то я горел желанием научить ее, разобрать ее на части осторожно, нежно, пока каждый хрупкий кусочек ее тела и души не будет разрушен мной.

И я

не мог

дождаться, чтобы пригласить ее в глубины желаний вампира, чтобы привнести тот же тон, что покоился сейчас на ее лице, в другие части ее тела. Ее присутствие окружало меня, ее огонь, ее искушение, ее свет. Все, о чем я мог думать, это как мое дыхание больше не принадлежало мне — как оно принадлежало пространству между нами. Ей. Это заставляло меня хотеть ее, но также ненавидеть, каким слабым оно меня делало. И я знал, что она ненавидит, как сильно она

не

ненавидела меня.