Страница 23 из 127
Глава 7
— Никогда и не утверждал, что я человек, не так ли…
— Значит, твой отец… король из Королевства Вампиров… что означает… ты…
Принц.
Я знал, что это слово было на ее губах, но она промолчала о нем. Шок внутри нее из-за моего происхождения был все еще слишком силен.
— Титул здесь ничего не значит. Тебе не нужно называть меня принцем, хотя идея того, что ты подчинишься мне как
своему принцу
, — не то чтобы я стал отказываться.
— Твои глаза покраснели… потому что ты частично вампир? — спросила она нерешительно, словно уже догадалась, но ей нужно было услышать это от меня.
Ее жажда знаний завораживала меня. Глубоко. В ее стремлении узнавать было что-то трогательное, почти невинное. Интересно, большую ли часть жизни ее заставляли молчать ее жалкое подобие матери? И теперь, в моем присутствии, она осмеливалась задавать вопросы, которые когда-то была вынуждена глотать в своей сладкой душе. И я не только наслаждался этим, но и жаждал глубин ее любопытства.
— Да, — спокойно ответил я. — Это связано с моим вампирским наследием. Но не только из-за него.
Я шагнул к ней, достаточно близко, чтобы почувствовать, как изменился воздух между нами. Ее сладкий взгляд не отрывался от моего… словно она чувствовала притяжение между нами так же, как и я.
— Это случается, когда я теряю контроль. — Мои кончики пальцев мягко скользнули по прядям ее волос. — Когда голод поднимается слишком близко к поверхности. — Я сделал паузу, позволяя словам осесть. Было очевидно, что я имел в виду, но я не хотел ее отпугивать.
— Голод… какой голод?
— Глубокое,
сексуальное
желание к тебе... очевидно, — прямо признался мой брат, его глаза скользнули по ее телу.
Я напрягся, повернувшись к нему со сжатой челюстью. Его порочные глаза сирены блестели от удовольствия. Типичный Спарроу. Всегда говорит самые неподобающие вещи и никогда не упускает возможности смутить меня.
— И поэтому Ксавьер так остро отреагировал, когда Аура оскорбила тебя, — продолжил Спарроу, ухмыляясь, как озорной ребенок. — Вампиры не очень хорошо реагируют на оскорбления, особенно когда речь идет о ком-то, кого они...
— Достаточно, — рявкнул я.
Неужели он всегда должен быть таким ребячливым и раздражающим?
Я повернулся обратно к Гвендолин, мой взгляд смягчился. Ни одна сила на земле не могла утишить бурю, бушующую внутри моей души, так, как эти красивые карие глаза.
— Я никому не позволю оскорблять тебя, Гвендолин. И тебе не нужно бояться меня… мое наследие не представляет для тебя никакой опасности.
Она молчала, ее разум явно перерабатывал всю информацию, которой мы с Спарроу с ней поделились. Ее молчание меня не беспокоило — это означало, что она слушает.
— Моя мать родилась в Марабуре, — начал я, намереваясь отвлечь ее — а я знал, что смертные любят сказки. — Вместе с Этрумом и Двором Силы они образуют то, что можно было бы назвать Эльфийским Королевством.
— Дай угадаю, Двор Силы означает добро, а Двор Тени — зло?
Я не смог сдержать легкую усмешку, тронувшую мои губы.
— Это очаровательный смертный взгляд. Но нет, не совсем. Сили — структурированы, дипломатичны и амбициозны. Двор Тени — импульсивны, хаотичны и не скрывают своих чувств. Добро и зло существуют в обоих дворах.
Спарроу внезапно расхохотался. Я приподнял бровь, глядя на него.
— Что теперь?
— С каких это пор сили амбициозны? Они самые ленивые люди, которых я знаю… Данделион правит Вечным Троном уже десятилетия и до сих пор не принял того факта, что его сил недостаточно для правления.
— Что такое Вечный Трон? — спросила она.
— Самая могущественная позиция в нашем мире. Века назад был принят закон, согласно которому только самый сильный колдун может восседать на нем. Но Данделион… ну, он отказывается признать, что сила больше не принадлежит ему. А поскольку эльфы из Этрума такие
амбициозные
… — Мой взгляд вернулся к Спарроу. — Им плевать на соблюдение собственных законов. Иначе он бы уже отказался от своего правления, и его сын правил бы сейчас.
— То есть он не законный правитель?
— Нет, — тихо ответил я. — Его сын. Однако Данделион цепляется за трон, как за продолжение своего эго.
— Аура говорила о нем… когда сказала…?
— Аура имела в виду его сына. У них была одна ночь, и теперь она верит, что заслуживает корону, — пробормотал я, раздражение было очевидным в моем голосе.
— Она заблуждается на счет их отношений, — сказал Спарроу. — Кроме того, он уже даже не наследник… даже если он
все еще
самый могущественный.
В его голосе было что-то болезненное, что-то слишком личное.
— Натаниэль, — мягко сказал я.
Выражение лица Спарроу дрогнуло. Я знал, как много это имя значило для него. Как много значил для него этот мужчина.
Данделион никогда не примет связь между ними, стремясь к чистоте своей кровной линии. Он даже предпочитал союзы между кузенами, прежде чем позволить какому-либо другому наследию, не угодному ему, войти в королевскую семью. Но Спарроу был для Данделиона больше, чем просто чужаком. Сирены-мужчины, в отличие от большинства, способны как зачинать, так и вынашивать, независимо от пола. Это делало его куда большей угрозой, чем любой дворянин из Марабура или Королевства Вампиров. Он не просто любил Натаниэля. Кровная линия Спарроу потенциально могла слиться с кровной линией Данделиона так, что это могло изменить все в отношениях между эльфами и сиренами.
А Данделион… Данделион скорее сжег бы целые миры, чем позволил бы их силам объединиться. Он даже развязал бы войну. И именно поэтому я должен был видеть, как мой брат каждый день избегает мужчину, которого любит, и каждую ночь напивается до беспамятства. Просто чтобы забыть.
— Кто такой Натаниэль? — спросила Гвендолин.
Я взглянул на Спарроу, молча предлагая ему выбор — говорить или нет.
— Данделион жаден до власти, — начал объяснять мой брат. — Он никогда не разделит ее, даже с собственным сыном. А Натаниэль… он добрый и нежный. Его сила чистая и мягкая. Не для правления, не для этого бремени. И все же его отец видит в нем угрозу. Достаточную, чтобы заточить его в темницу. Только благодаря матери ему удалось избежать изгнания.
— Данделион взял в плен собственного сына? — спросила она, пораженная жестокостью наших дворов.
— Да... Данделион боялся, что силы его собственной крови затмят его... Он заставил все королевство поверить, что его собственный сын — монстр, — объяснил я.