Страница 11 из 127
— Оно такое красивое и переливается, как красивые вещи с рыночного зала, куда мы как раз вчера ходили, — добавил он.
Рыночный зал? Почему мне показалось, что какие-то существа вроде гоблинов или ведьм стоят на обочине дороги, украшенной огнями, со своими товарами и предлагают обменять их на имя или прядь волос?
— Где находится это место? — спросила я, надеясь получить больше информации об их мире и, возможно, шанс встретить людей, которые могли бы знать, почему я оказалась здесь.
— Рыночный зал — это место, где некоторые торговцы продают фрукты, например лимоны и вишню, и красивые вещи, например это маленькое зеркальце, — ответила фея в белом платье. Ее пышная шляпа напомнила мне цветок одуванчика. Она показала мне свое золотое зеркальце, вокруг которого были выгравированы бабочки и крылья.
— Ведьма продала его мне и сказала, что оно принесет удачу. —
Ведьмы.
Итак, мои предположения были не совсем неверны. Магия была повсюду, и даже в царстве, уже пропитанном волшебством, люди жаждали ее, как воды, словно им никогда не могло быть достаточно. И все же, несмотря на эту тоску, феи были забытыми душами, искаженными человеческим страхом во что-то демонизированное, пока их имена не стали предупреждениями вместо благословений.
— Да, Туали, потому что ты веришь всему, что тебе говорят, — заметил Пип.
Она закатила на него глаза, а затем посмотрела на меня, спросив:
— Ты бы поверила ей?
— Скорее всего. — Потому что, как и Туали, я, казалось, была очарована идеей, что кто-то благословил украшение. Я чувствовала то же самое, когда держала в руке золотой компас.
— Видишь, я не единственная, — ответила Туали, высунув ему язык и убрав зеркальце обратно в сумку.
Я улыбнулась, чувствуя в груди легкость, которой не знала целую вечность. Время, проведенное с ними, было таким теплым и радостным. Это заставляло меня забыть, что я когда-то должна была уйти.
Но как только солнце начало исчезать с неба, на меня навалилось тихое беспокойство. Словно инстинкт подсказывал мне, что пришло время уходить.
— Спасибо за приглашение. — Я поднялась с самого маленького стула, на котором когда-либо сидела. — Вы были приятнейшей компанией, мои дорогие феи.
Файетт и остальные встали вместе со мной, каждая нежно обняла меня, их крылья мягко трепетали по моим рукам.
Думаю, я отдала бы все, чтобы почувствовать, каково это — иметь крылья.
— Я не знаю, где твой дом, но если ты попытаешься покинуть наше королевство, единственный путь лежит через Зачарованный Лес — место, где мы молимся нашим лесным божествам. Они могут знать, как тебе помочь. Они всегда помогают нам с любой заботой. Возможно, они приведут тебя туда, где тебе место.
Туда, где мне место...
Интересно, действительно ли место с моей матерью было тем, где мне место. Тем не менее, я хотела выяснить, знают ли они, почему я вообще здесь оказалась.
— Файетт, лесные божества — это наши богини. Они не замена нашей матери, — сказал мальчик в темно-синей одежде. Я не заметила его раньше, должно быть, он смотрел на праздник из своего дома, как и многие другие. Его крылья и шляпа переливались серебром, ловя мерцающий свет фонарей, словно иней и лед.
— Матери? — спросила я. Я много читала о феях, но никогда не задавалась вопросом, откуда они берутся. Однако Пип не понял чувства дома, и теперь меня опечалило, что у них, возможно, есть родители, которые больше не могут их видеть.
— Да, — сказала Файетт с тоской в голосе. — Давным-давно была мать всех фей. Она создала нас из света, магии и любви. Но она влюбилась в могущественного волшебника и покинула эту землю. С тех пор мы... одни.
— Она бросила нас... и поэтому мы никогда не могли повзрослеть по-настоящему, — добавил Пип, и его улыбка слегка померкла.
— Ты хочешь сказать, что феи не остаются такими навсегда? — Я удивилась, поскольку в книгах большинство фей всегда описывались как маленькие и ребячливые.
— Если бы все пошло так, как должно было, — объяснила Файетт, откусывая еще кусочек пирожного. — Мы тоже должны были взрослеть, учиться, стареть, влюбляться... но без нашей матери мы остаемся маленькими и ребячливыми. Когда она ушла, мы перестали расти.
— О, я не знала, — сказала я, и удивление в моем голосе было очевидным. Их жизнь звучала как прекрасная трагедия и сказка одновременно. Почти как жизнь Питера Пэна, но, если он добровольно отказывался взрослеть, феи не могли этого сделать.
— Да, но мы с этим смирились. Главное — это феи здесь и желания, которые исполняют нам лесные богини. Если кто и может тебе помочь, так это они. Я верю в тебя. Удачи, мой прекрасный друг, — сказала Файетт, улыбаясь.
Одна за другой феи подняли руки и помахали мне, их яркие глаза были полны надежды и тепла, а их сверкающие крылья струились, как драгоценности в саду.
Когда я отошла от Деревни Фей и вошла в лес, у меня к горлу подступил комок. Потому что это было похоже на то, как если бы я снова покидала свой дом.
Прощайте, маленькие феи.
Может быть, только может быть, существовала земля, где-то за облаками, звездами и луной, которая должна была стать моим домом.
Или, возможно, все это все еще было не чем иным, как сном, и я просто блуждала по разным тропам своих собственных иллюзий.