Страница 10 из 127
— Это неправда, Файетт, — перебил мальчик. — Его сын гораздо могущественнее. Говорили, что он — Приносящий Кошмары...
Приносящий Кошмары? О чем это они?
Файетт закатила глаза с легкой улыбкой.
— Я знаю, но это всего лишь слухи, Пип.
— Тогда почему он изгнал собственного ребенка из своей земли? — спросил он.
— Потому что он боится... силы его сына могут быть опасны, — объяснила Эльвина.
— Значит, слухи правдивы... он действительно Приносящий Кошмары? — спросила Файетт, почти так, словно предположила, что Пип и Эльвина шутили раньше.
— Не будет ли кто-нибудь так добр объяснить мне, кто или что такое Приносящий Кошмары? — спросила я.
— Мы не знаем наверняка... но в пророчестве тысячи лет назад однажды упоминалось, что кто-то родится с огромной силой. Силой разрушения и отчаяния, способной погрузить мир в хаос или что-то в этом роде, — пробормотал Пип, который, казалось, не верил ни единому слову из этого мифа.
— Да, и поэтому его отец отослал собственного ребенка прочь. Он боялся, что именно тот принесет им хаос или тьму, — добавила Файетт.
Родитель, отсылающий собственного ребенка прочь? Меня не удивило, что мифические существа не так безупречны, как считают люди.
Зачем приводить кого-то в этот мир, если вы не собираетесь принимать их и поддерживать всем сердцем? Почему так бояться того, что произойдет, если вы никогда не узнаете наверняка?
Я просто желала мира, где все родители могли бы любить своих детей, независимо ни от чего.
— Файетт, не отпугивай нашу новую гостью страшилками из Эльфийского Королевства. Мы никогда там не были. Мы не можем знать наверняка. Гвендолин, не хочешь присоединиться к нам на весенний праздник венков? — спросила Эльвина, поманив меня к огромному столу, за которым так много других фей смотрели на меня, словно я надела одежду навыворот или у меня была фиолетовая кожа.
— Весенний праздник венков?
— Да, как только теплый дождь смывает снег и лед, это означает, что время зимы закончилось и сезон весны только начался. В честь этой смены сезона мы воздаем почести нашей весенней фее венков, устраивая пир, — объяснила мне Файетт, усаживаясь за стол. Она указала на пустое место рядом с собой.
Огромный стеклянный стол, за которым они собрались, переливался в солнечном свете и был завален пирожными, которые, казалось, были сорваны с одного из моих снов: пончики в глазури, кексы с посыпкой, тарталетки в форме нежных лепестков роз и другие сладкие угощения.
Я разрывалась между желанием присоединиться к ним и грызущей мыслью, что мне следует искать дорогу домой. И все же доброта фей заставляла меня хотеть остаться.
— Могу ли я предложить тебе чай и пирожное? — спросила Файетт, указывая на серебряный поднос, наполненный пирожными с розовым масляным кремом.
Я колебалась лишь долю секунды — не следует ли мне быть осторожнее? Но теплый аромат выпечки и сладость фей заставили меня расслабиться.
В конце концов, я заняла пустое место рядом с Файетт. Хотя табурет был слишком мал для меня, он был достаточно устойчив, чтобы выдержать меня. Рядом танцевали по крайней мере еще десять других фей в самых ослепительных нарядах.
Чай был на вкус как розы, а розовый пирог оказался ванильным бисквитом с масляным кремом и легким оттенком клубники. Пирог был таким вкусным, что я взяла еще один кусочек. Быть среди фей было так легко, что мне никогда не хотелось отсюда уходить.
— Итак, что привело тебя сюда, странная фея без крыльев? — спросил Пип.
— Пип, неудивительно, что у тебя почти нет друзей, когда ты так представляешься нашей новой гостье, — упрекнула его Файетт, бросив на него раздраженный взгляд, прежде чем ее глаза вернулись ко мне. — Как ты нас нашла? Обычно в нашу деревню никто не приходит, потому что мы живем в глубине леса.
— Я сама понятия не имею. Я просто упала в заросли роз.
Все феи выглядели очень озадаченными. Некоторые могли подумать, что я сумасшедшая, и, что ж, раз я разговариваю с феями, так оно и было.
— О, это странно. Я никогда раньше не слышала о таком, — прокомментировала Эльвина, а затем ее взгляд скользнул к Пипу. — Ты единственный, кто когда-либо покидал нашу Деревню Фей. Ты когда-нибудь слышал о волшебной розовой изгороди?
— Единственное, что я знаю, это то, что наш мир наполнен магическими существами, способными следовать за мечтами и желаниями. Возможно, кто-то хотел, чтобы ты оказалась здесь, и нашел способ, — объяснил он, откусывая кусочек пирога.
Думаю, я наконец должна была признать, что это не сон. Какой сон может быть таким реальным? Но тогда кто хотел, чтобы я все это увидела? Неужели я действительно достаточно особенна, чтобы быть здесь и получить привилегию увидеть мир магии и фей, такой, о каком я читала в книгах?
— Где твой дом? — спросил Пип.
— Место, откуда я родом... очень отличается от этого, — запинаясь, произнесла я, пытаясь подобрать правильные слова. Я не знала, как объяснить Пипу и остальным мир без такой магии.
— Но что такое чувство дома? Я никогда не слышал этого слова, правда, — произнес Пип, странно сбитый с толку.
Неужели слово «дом» действительно было им незнакомо?
— Ну, дом — это обычно место, где ты чувствуешь себя в безопасности, под защитой и любви... где твоя семья. — Я не была уверена, правильно ли объяснила, потому что почему-то место, где жила моя мать, никогда не вызывало у меня таких чувств. Скорее наоборот.
— Ты хочешь вернуться туда? Это место лучше, чем здесь? — спросил Пип. Он действительно казался любопытной душой.
Деревня Фей действительно заставила меня почувствовать себя желанной, но что бы случилось с моей матерью, если бы я не вышла замуж за Александра? Как бы она выжила финансово и социально? Одно только отвержение, которое она испытала бы в нашем районе... затем я подумала об Александре и о том, как ужасно он со мной обращался. Я знала, что не могу вернуться и выйти за него замуж.
— Ты можешь остаться с нами, — тепло предложила Файетт. — Наши кровати могут быть немного малы для кого-то твоего размера, но мы могли бы сдвинуть две вместе.
Прежде чем я успела ответить, глаза Пипа загорелись.
— О! Твое ожерелье... оно такое красивое. — Мой взгляд скользнул к золотому компасу, висящему у меня на шее — единственному остатку того мира и единственной нити, которая все еще связывала меня со всем, что я когда-то знала.
— Спасибо, — прошептала я, осознавая, что даже в таком странном мире я ношу в себе нечто, что действительно ощущается как
дом
.