Страница 100 из 127
— Оставайся неподвижной и будь терпеливой, моя любовь, — пробормотал Ксавьер, его язык продолжал беспокойные и неторопливые круги вокруг моего узкого входа, прежде чем наконец проник в меня. Мое тело было таким чувствительным, что я забыла, как стоять, мои ноги становились слабыми.
Ксавьер, должно быть, заметил перемену в моем состоянии, его тени проявились вокруг меня, удерживая мои бедра на месте, в то время как его язык вгрызался еще глубже в самые сокровенные глубины моего тела.
Мой клитор теперь был таким опухшим и ноющим, что каждое движение его пальцев по нему заставляло мои бедра отталкиваться назад, в его рот. Его язык касался моего входа, в то время как давление его пальцев на мой клитор становилось грубее.
Мое тело кричало, удовольствие было таким сильным, что мое тело было бы дрожащей массой без его теней.
Я чувствовала, как влажность моей киски покрывает его пальцы, когда каждое его движение приближало меня к разрядке.
Ксавьер мягко поцеловал мой копчик.
— Ты так хорошо справилась, моя драгоценная… А теперь я хочу, чтобы ты досчитала до пяти, хорошо?
Подожди… что он задумал?
Прежде чем я успела спросить, острая боль пронзила мою задницу. Ксавьер
отшлепал
меня.
— За что? — всхлипнула я под его прикосновениями.
— Хм… ну, ты сжала мою задницу, когда я трахал тебя у стены. Это было бы справедливо, не думаешь?
Судя по тону его голоса, Ксавьер слишком наслаждался этим. Какой же он красивый ублюдок.
— Это будет еще пять, если ты не начнешь считать, моя любовь, — добавил он, прежде чем его руки сжали мои бедра так сильно, что у меня точно останутся синяки. Без предупреждения последовал шлепок. Резкий звук разнесся по стенам ванной. Я ахнула, мое тело дернулось, жжение мгновенно превратилось в пульсирующую боль между ног.
Что он со мной делал?
Я попыталась отвернуться от него, но Ксавьер схватил меня за подбородок и заставил смотреть на себя.
— Смотри на меня и считай, — приказал он. Его глаза были красными. Я знала, что его вампирская сторона взяла верх в желании заявить на меня права и обладать мной со всей своей силой. Это была его природа, в конце концов.
Ксавьер снова шлепнул меня, я громко вскрикнула от боли… и от чего-то еще.
— Один, — сказала я.
Затем я почувствовала еще один шлепок по моей заднице, боль пронзила мое тело.
— Два, — прошипела я.
Ксавьер прижался лицом к моим волосам и провел языком вокруг моего уха.
— Я чувствую твое возбуждение, — прошептал он, усмехаясь.
— Продолжай считать, иначе начнем сначала.
— Три, — сказала я, на этот раз шлепок по моей заднице был таким сильным, что вызвал сильное напряжение внизу.
— Остановись, пожалуйста, — взмолилась я. Боль стала такой сильной, что у меня закружилась голова.
— Мы почти закончили, продолжай, моя любовь.
Для меня
. — Он погладил покрасневшую обнаженную кожу и лизнул ее.
— Что ты делаешь?
— Любуюсь этим видом… ты такое грешное зрелище для мужских глаз. Я никогда не могу насытиться тобой и этой… тугой задницей, — сказал он, и я почувствовала, как он снова лижет край моей дырочки. Мое тело начало дрожать, и мое дыхание участилось.
— Дыши, — пробормотал он, и затем я почувствовала еще один шлепок по своей заднице, на этот раз моя левая ягодица онемела и покалывала.
— Четыре, — крикнула я.
— Хорошая девочка, — похвалил он, начиная мягко растирать круги по моей спине.
— Последний.
Последний шлепок довел меня до предела, я почувствовала, как оргазм пронесся по моему телу.
— Пять, — простонала я между тяжелыми вдохами.
Все кончилось.
Комната была наполнена нашими сбивчивыми вдохами, и, несмотря на то, что он доставлял мне удовольствие, он тоже кончил.
— Эй… — прошептал он у моей щеки, поворачивая меня к себе лицом и нежно обхватывая мое лицо руками. Его взгляд медленно снова становился зеленым.
— Ты так хорошо справилась для меня,
моя драгоценная маленькая демоница
. Ты такая совершенная…
Его большой палец мягко и медленно скользил по моим скулам, стирая мои слезы. Я даже не заметила, что плачу.
— Дыши… — сказал он, нежно целуя меня в лоб, в то время как его руки продолжали гладить мою спину, будто я была куклой в руках своего хозяина. Я кончила от его прикосновений, и хотя это было больно, я знала, что любое его прикосновение было обнадеживающим обещанием того, что он позаботится обо мне.
Руки Ксавьера подняли меня, унося обратно в его спальню, где он осторожно усадил меня на кровать, поцеловал в лоб, прежде чем взять баночку с лосьоном для тела.
Мы оба все еще были обнажены, наши тела были на расстоянии друг от друга, и все же я могла заново пережить каждое прикосновение его кожи к моей. Я подняла на него взгляд, впитывая каждый дюйм его тела. Бледные линии теней, легкие черные волоски на его напряженном животе, каждая мышца двигалась, когда он опускался на колени, нанося лосьон на мою кожу. Я сглотнула, мой рот внезапно пересох.
Как этот человек всего несколько минут назад говорил мне такие грязные вещи и отшлепал меня до красноты, а теперь заботился обо мне, как плюшевый мишка?
Ксавьер слегка наклонил голову, его глаза блестели от того, как я тонула в нем.
Между нами была тишина, пока он продолжал массировать мою кожу, его пальцы вырисовывали круги. Мой взгляд снова упал на острые линии его бедер, на то, как они так идеально переходили в V. Казалось, все его тело было вырезано только для меня. Каждый дюйм его принадлежал мне. Когда мой взгляд опустился ниже, я заметила его твердую длину… боги, это должно быть незаконно — так выглядеть.
И когда я снова подняла глаза, его зеленые глаза встретились с моими, его челюсть напряглась, и его язык коснулся губ, словно ему нужно было сдерживать себя так же сильно, как и мне.
Я мягко взяла его лицо в свои руки, проводя по его вороновым волосам. Мягкость его волос вызвала дрожь, пробежавшую по моему позвоночнику.
— Спасибо... что так хорошо заботишься обо мне, — мягко прошептала я.
Губы Ксавьера слегка приоткрылись, изгибаясь в улыбке, его пальцы потянулись, чтобы погладить мои скулы, пока его большой палец не нажал на центр моего подбородка.
— Я тоже тебя люблю, и обеспечение твоего благополучия — мой главный приоритет. Ты никогда не должна благодарить меня за это, — ответил он, покрывая поцелуями мою ногу.
— А теперь повернись, сладкая любовь.