Страница 101 из 127
Ксавьер, должно быть, почувствовал мое колебание, потому что он схватил меня за бедра и перевернул меня сам. Прежде чем я успела думать дальше, он уже начал массировать мою задницу. В зеркале рядом я видела, что его шлепки оставили красные отпечатки ладоней, в то время как жжение все еще сохранялось на моей коже.
— Боль скоро пройдет, — сказал он и поцеловал обе мои ягодицы, снова переворачивая меня, чтобы продолжить наносить крем на мое тело.
Он оделся в черные брюки и черную блузу, лишая меня своего драгоценного обнаженного тела, прежде чем взять расческу из ближайшего ящика. Он устроился позади меня, обнимая меня своим теплом, и начал расчесывать мои волосы.
То, как Ксавьер баловал меня, было моим новым любимым занятием.
— Ты — самое драгоценное сокровище, и я не знаю, что я сделал правильно во всей своей жизни, чтобы получить тебя как мой подарок, — прошептал он мне на ухо. Его дыхание было горячим на моей коже, вызывая дрожь по всему телу.
К моему удивлению, он переплел несколько прядей моих волос и заплел их.
— Где ты научился этому, Ксавьер? — спросила я.
— Я научился этому для тебя
. Иногда, когда ты делала свои волосы, я смотрел и надеялся, что наступит день, когда ты доверишься мне настолько, что позволишь прикасаться к себе так.
— Ты следил за мной? — спросила я, усмехаясь. — Я не очень удивлена.
— Это не может быть слежкой, если я просто присматриваю за тем, что мое, — ответил он, его голос был мягким. Его пальцы медленно скользнули по моей шее, заставляя меня вздрогнуть. — Я просто, блядь, одержим тем, чтобы доставлять тебе удовольствие, — признался он, сжимая обе мои груди в своих руках.
Прежде чем я смогла прикоснуться к нему в ответ, он быстро встал и начал рыться в шкафу.
— Что ты хочешь надеть? — Его вопрос застал меня врасплох, так как обычно ему было все равно, что я ношу.
— Я не знаю, что уместно для политической встречи. У тебя есть какой-нибудь огнеупорный костюм, чтобы мы были готовы, когда она нападет? — К сожалению, я не была обученным бойцом или солдатом, или крутой женщиной из книги. Я чувствовала себя скорее Скарлетт, всегда откладывающей мысли на следующий день.
Ксавьер улыбнулся, я все еще чувствовала, что ему совсем не смешно.
— Мне все равно, что бы ты ни хотел надеть, — ответила я, устало падая обратно на матрас.
Время, проведенное с ним в ванной, я хотела, чтобы оно длилось вечно.
Платье, которое Ксавьер выбрал для меня, было роскошным, готическим, из бархатистого шелка глубокого винно-красного цвета. Лиф состоял из сложной черной кружевной вышивки, ниспадающей на бюст. Рукава были собраны у плеч, сужаясь к прозрачным черным кружевным перчаткам с острыми деталями на костяшках.
Это было совсем не похоже на меня, но все — на него.
— Оно потрясающее, но ты не думаешь, что оно слишком экстравагантно для такого мероприятия?
— Это платье — ничто по сравнению с твоей поразительной красотой, — ответил он, позволяя платью упасть на меня, застегивая пуговицы на спине. — Но когда мои люди увидят тебя в моих цветах, они поймут, что ты заявлена мной, и любой, кто бросит вызов этому, столкнется с моим
гневом
.
Столкнется с его гневом...
Он повернул меня, его пальцы обхватили мои.
— Подожди...
— Что, моя любовь? — спросил он, его голос мгновенно наполнился беспокойством.
— На мне нет белья, — объяснила я.
— Оно тебе не нужно, если я планирую трахать тебя после встречи, оно только будет мне мешать, — заявил он так прямо. Абсолютно бесстыдно.
— Ты хочешь, чтобы я была голой под платьем, когда нас окружает столько твоих солдат? — спросила я.
Я чувствовала, как Ксавьер живо представляет эту сцену, и ему не нравилось то, что он видел. Он подбежал к ящику и схватил черный кружевной стринги. Я хотела взять их из его руки, но он отказался.
— Позволь мне, — сказал он и опустился передо мной на колени, поднял мое платье и медленно натянул ткань на мои бедра, пока его пальцы касались моей кожи, зажигая дрожь по всему телу. Прежде чем он усадил трусики на место, он поцеловал мой клитор.
— Я не могу дождаться, чтобы снова сожрать твою сладкую киску, когда все закончится, — пробормотал он. Мое дыхание участилось — почему этот идеальный мужчина не мог хоть раз оставить свои прекрасные руки при себе?
— Я уже чувствую твое возбуждение. — Его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра. Я едва сдерживала себя.
Я опустила платье и быстро оттолкнула его от себя.
— Тогда перестань все время меня облизывать и поцелуй меня там, — сказала я ему.
— Ты имеешь в виду эту
Страну Чудес
? Ты когда-нибудь называла этот райский уголок между твоих ног его настоящим именем? — спросил он.
Теперь он издевался надо мной, он рассмеялся и поправил мои туфли, но затем его взгляд снова стал серьезным.
— Я хотел бы, чтобы нам не нужно было делать это. Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, если она действительно нападет в какой-то момент. Просто помни, ты моя. — Он взял мою руку в свою и вывел нас из комнаты, направляясь обсуждать возможность того, что может случиться, когда я встречу человека, которого Малакай никогда не должен был видеть снова.
Дамиан уже сидел на скамейке, скрестив руки, ожидая нас. Я наклонилась и поцеловала его мягкие губы, его рот прижался к моему, словно он боялся отпустить меня.
— Ты в порядке? — спросила я его. Он кивнул и провел поцелуями по моим волосам.
О чем ты думала с этим платьем, моя любовь? Как я могу сейчас сосредоточиться на чем-либо еще, когда ты выглядишь как гребаная эфемерная богиня, ожидающая, чтобы я тебя сожрал?
Я ухмыльнулась, и наши губы снова соприкоснулись.
— Где Малакай? — спросила я очень осторожно. Дамиан указал в сторону его комнаты, где стоял мой ангел. Он был одет в белую кружевную блузу, которая только подчеркивала его ангельскую оболочку. Я колебалась, думая, стоит ли мне подойти к нему, но затем мои ноги приняли решение, словно мое тело не могло вынести расстояния ни от одного из них. Его руки быстро обняли меня, приподнимая мое тело, чтобы поцеловать его.
В моих глазах снова уже стояли слезы. Все, что я могла делать, — покрывать поцелуями все его лицо. Я любила их всех так яростно, что умерла бы за каждого из них. Мне было грустно, что Малакай не считал свою жизнь достаточно ценной, чтобы не рисковать ею при каждой возможности.