Страница 50 из 76
Да он же голову разбил! Глаза не открывает… А я всё щупаю его, щупаю…
А у меня пальцы в крови!
Так, постойте.
Приглядываюсь. Кровь какая-то… странная. Пахнет сладко. На пальцах темно-красные разводы.
– Блин, Малинина, – шипит Ренат, с трудом разлепляя ресницы. – Ты распи…
Прикрываю ему рот ладонью. Знаю кто я, знаю.
– Лучше бы вы молчали. Живы?
– Жив, – глухо отзывается сквозь мои пальцы.
Я убираю ладони от его губ и облегчённо выдыхаю. Слава богу, всё в порядке… Правда, колени
болят, а у него наверняка макушка трещит.
– Вредительница, – ворчит он, морщась. – Мало того, что вишню рассыпала, благо не всю, так
ещё и меткая. Уронила меня прямо в неё. У меня сейчас на затылке массаж из косточек.
– Ой-ой, – спрыгиваю с него и помогаю подняться этой… скале. Стремянка за моей спиной
зловеще скрипит, словно смеётся.
Он выпрямляется, тянется к макушке, но я его опережаю. Встаю на носочки, нащупываю ладонью
его затылок – горячий, мокрый от сока – и осторожно глажу. Стряхиваю, слегка массирую
кругами.
– Простите, пожалуйста, – виновато шепчу. – И спасибо… за то, что расшибиться не дали.
– Выбора не было, – хрипло усмехается. – На тебе мои любимые трусы. Не хотелось с трупа
снимать.
Я возмущённо бью его кулачком по плечу:
– Трупа не будет! Я со стремянки упала, а не с крыши!
– Шуток, что ли, не понимаешь? – улыбается уголком губ, глаза смеются. На виске у него
вишнёвое пятно, как боевое ранение.
– Да ну вас! Я перепугалась, когда кровь увидела! – сердито фыркаю. – А вы тут такие шутки!
– Вишня это, вишня, успокойся, – бархатисто смеётся и вдруг уверенно обнимает меня за
талию. Липкие пальцы скользят по моей футболке. – Пошли мыться, а то чумазые, как чёртики.
Уголки губ сами летят вверх. В груди теплеет, в животе щекотно, будто там тоже косточки
хрустнули. У него такой смех… живой, искренний, прямо искрами по коже. На миг во мне всё
умолкает, и я закапываю наш топор войны глубоко-глубоко в вишнёвую кашу под ногами.
Ну… только на время.