Страница 46 из 67
ты только и умеешь, что брюзжать? Эти люди готовят для всего замка, и если я могу им помочь
— я помогу. И если ты не понимаешь, зачем я это делаю, мне тебя жаль, Элиз.
Глен, увидев меня со старшей фрейлиной, помрачнел.
— На кухне была, — сказала я коротко.
— Слышу запах, — тихо произнёс он. — Что-то случилось?
— У меня нет. Молодой поварихе помогла — она едва пальцы себе не отрезала.
Глен чуть побледнел.
— С пальцами теперь полный порядок. У старшей кухарки болят кости, особенно суставы. У меня
в голове какие-то воспоминания крутятся, но не могу вспомнить. И вообще, почему на кухне все
стали такие перепуганные, когда я предложила помощь?
— Я поговорю с ними, напомню, что я тут целитель, и ко мне можно — и нужно — обращаться. У
меня даже парочка младших помощников есть, зелья варят. Кухарку я обследую. Хорошо, что
зашла и сообщила об этом. Как твоё самочувствие? Обезболивающее ещё нужно?
— Спасибо, думаю, уже не нужно.
Утром княгиня подозвала меня к себе.
— Чем ты старшую фрейлину так озадачила? Я её такой задумчивой никогда не видела.
— Спросила, в чём от неё польза для княжества.
— Хороший вопрос, милая. Буду знать, как некоторых заткнуть. Что там на кухне случилось?
— Одна из кухарок травмировалась — помогла ей на месте.
— А то весь замок просто гудит, какая ты добрая и не побрезговала помочь.
— Я бы некоторых треснула, но нельзя.
— Учись словами отбивать — так, чтобы не к чему было придраться.
За неделю сидения в замке мне сильно наскучило — даже рисование и библиотека не занимали. В
лабораторию к Глену не лезла — это его территория. Единственное, что радовало — мой заказ по
стеклянной таре выполнили раньше! Глен сам его получил, всё проверил и отослал на хранение
где-то во дворе.
Как только эти дни закончились, я снова вернулась спать к мужу под бок. Он был рад,
кажется, даже больше меня.
— Мне тебя не хватало!
— Мне тебя тоже. А когда я могу поехать в дом? Там моя лаборатория.
— Потерпи ещё пару-тройку недель. Можешь пока в город съездить. Но бери карету и минимум
одну фрейлину.
— Угу, — промычала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее.
Он погладил меня по спине и понял, что жена уже сладко спит. Поцеловал невесомо в висок и
сам быстро уснул.
Утро началось с того, что я первой потянулась за поцелуем. Миша с радостью откликнулся на
мое приветствие, прижал к себе крепче и ответил так, словно этим одним поцелуем хотел
сказать всё. Его губы были жадными, настойчивыми, язык уверенно проник в мой рот и сразу же
стал там хозяйничать. Я поняла — именно эта, его ласка и сама его сила, сводят меня с ума, и
я хочу, чтобы он не останавливался. Мы уже супруги, и теперь для нас нет запретов.
Смело забросила ногу на его бедро. Его ладонь тут же легла на мою ягодицу и властно сжала
её, а другая рука оказалась на моей спине, прижимая к себе еще ближе. Он оторвался от моих
распухших от поцелуев губ и хрипло произнес:
— Милая, если мы не остановимся…
Я не дала договорить — притянула его голову к себе и сама поцеловала, проникнув в его рот
языком. Его стон, глубокий и полный желания, прокатился сквозь меня, и через мгновение я уже
лежала под ним. Взгляд его потемнел, стал хищным. Одним рывком он разорвал мое тонкое ночное
платье и, жадно оглядев меня, прошептал:
— Прекрасна. Идеальна. Моя.
Панталоны исчезли так быстро, что я едва успела заметить, как. Он сам в одно мгновение
сбросил с себя белье и позволил мне рассмотреть его. Осторожно коснулась его члена — он был
горячим, тяжелым, бархатистым, с прозрачной каплей на головке. Миша накрыл мою ладонь своей,
помогая мне скользить по нему.
Затем его губы вернулись ко мне — сначала к моим, потом к шее, груди, животу и ниже. Когда
его язык коснулся самого запретного места, я вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Он
был удивительно умел, и вскоре я ощутила, как тело захлестнула волна, а внизу стало
обжигающе влажно. Он покрывал меня поцелуями всю, не оставляя ни одного кусочка кожи без
внимания. Потом осторожно раздвинул мои ноги.
— Нужно еще чуть-чуть распалить тебя, чтобы было особенно хорошо… — его голос был низким и
обещающим.
Его пальцы умели творить чудеса. Он следил за каждым моим движением, за каждой дрожью, и
когда понял, что я готова, мягко вошел. Осторожно, медленно, растягивая и наполняя меня
собой до предела.
— Маленькая… моя девочка… — прошептал он, замирая внутри.
Несколько секунд он не двигался, позволяя мне привыкнуть, а потом начал плавно двигаться.
Одеяло слетело на край кровати, и мне ничего не мешало закинуть на него одну ногу. Его
улыбка стала довольной, он придержал меня за бедро и ускорил движения. Когда я обвила его и
второй ногой, он уже не сдерживал себя. Его толчки стали быстрыми, глубокими, безжалостными,
но каждое его движение всё равно оставалось полным нежности ко мне.
Я потерялась во времени, растворилась в его ритме, в его поцелуях. Резкий толчок, его рука
на моей попе, прижимающая меня к нему ещё сильнее, — и угол изменился так, что я поняла:
конец близко.
— Да, девочка… кончи для меня… — прошептал он.
И я кончила. Стремительно, ярко, с криком, не в силах скрыть ни удивления, ни восторга. Его
улыбка была довольной и чуть нежной. Еще несколько сильных толчков — и он излился во мне.
— Кажется, мы пропустим завтрак, — сказал он с ласковой усмешкой и, не выходя из меня,
обнял за талию. — Оседлаешь меня?
— С удовольствием, — хрипло выдохнула я.
Когда я оказалась сверху, он помогал мне держать ритм, а другой рукой ласкал мой клитор.
— Я уже не могу… — простонала я.
— Ещё немного… чтобы ты кончила, — его голос дрожал, — и я наклоню тебя.
— Тебе не противна моя спина?
— Ничуть. Я буду любить тебя в любых позах. И всегда буду любоваться тобой.
Он и правда любил меня в разных позах — но всегда был внимателен, всегда заботился, чтобы я
дошла до конца вместе с ним. Я не знала, сколько прошло времени. Казалось, вечность. Когда
силы покинули меня, я могла только жадно дышать и мечтать о покое и еде.
— Устала?
— Угу…
Он лежал рядом, всё ещё готовый, и только улыбался.
— Как у тебя это получается? — спросила я, едва переводя дыхание.