Страница 44 из 67
Глава 12. Фрейлины
Девушка смотрела на меня с лёгким неверием — что я подпустила её к себе и не истерю по
поводу вчерашнего. А я ничего не собиралась ей говорить. Модистка с помощницами уже была у
меня в гостиной. Нужно было раздеться до панталонов. Я ощутила напряжение от Линды, когда
она увидела мою спину. Одевали меня без лишних разговоров. Во всех платьях спина была
полностью закрыта — так, чтобы шрамов не было видно.
— Как вы выжили? — прошептала фрейлина.
— Дар к целительству. Я не знала, что он пробудился. Но именно благодаря ему я выжила.
— Но кто посмел вас так… Вы же дочь князя.
— Это не секрет, что я уже была замужем. Отец отдал меня за одного графского сына. Он
привёл меня в свой замок, объявив, что свадьба будет через полгода. Я продолжала учиться,
заниматься танцами и рисовать картины. Никогда не оставалась одна, соблюдая правила
приличия. Это не спасло от чужой клеветы. Прошло буквально несколько недель — меня оболгали,
сказав, будто я изменяю жениху. Он поверил и, на эмоциях, не стал разбираться. Приказал
выдать сто плетей.
Модистка всхлипнула и смахнула слезу.
— Правду ему смогли донести только после исполнения приговора. Я тогда выжила, меня
выходили. А спустя некоторое, не продолжительное время — его брат… — я сглотнула. — Вот что
бы ты делала, полезь к тебе мужчина для интима, а ты против?
— Кричала бы, дралась.
— Я тоже дралась. И очень сильно укусила этого выродка. Он притащил меня к столбу и
приказал сто плетей. Я опять выжила.
— Ваш жених… он отомстил?
— Это уже не важно. Да, побил брата сильно. Но ты же хочешь узнать про спину полностью? —
она не ответила. По её лицу и лицу модистки с помощницами я видела удивление — это ещё не
конец истории. — Пришло время свадьбы. Я зачала с первой попытки, — криво улыбнулась и
погладила живот. — Но его брат просто не умеет жить по-человечески. Он в соседнем княжестве
нагадил — снасильничал дочь князя. Она покончила с собой после этого. Её брат потребовал
кары — что разумно. Но вот поступок его родителей и того княжича… Его родители вызвали нас с
мужем и отдали меня вместо их любимого сыночка.
Дамы едва в обморок не упали от ужаса.
— Мне выдали двести плетей. Я знаю, что и после ста не выживают, а тут — в два раза больше.
Сына я тогда родила преждевременно, и он умер сразу же. Меня выходили благодаря моим травам
и потому, что дар не дал уйти за грань. Когда я оклемалась, мы уехали из гостей. Его
родители только после последнего случая вспомнили про моего отца — мол, он им не простит за
дочь. Решили избавиться от меня: якобы на прогулке упала в реку и утонула. К их несчастью, я
это услышала и решила уйти сама. Знаю, отец развёл нас очень быстро после того случая и
моего ухода. Их всего лишь отлучили от двора и сослали в свой замок на окраине. Я не стыжусь
шрамов, потому что моей вины нет. Но спину красивей они не делают, потому предпочитаю не
ранить нежную психику окружающих.
После этого примерка прошла в гробовом молчании. Все платья мне понравились. А бельё
настолько будоражило фантазию, что я покажусь в нём мужу только когда решу перейти черту и
отдаться. Но мне пошили и целомудренные ночные платья. Даже парочку костюмов для верховой
езды — на зиму и на более лёгкую погоду. С нарядами провозились до обеда. И на него я надела
новое платье глубокого зелёного цвета. У него был круглый вырез, выгодно подчёркивающий мою
грудь. Надела ненавязчивые украшения, которые только подчеркнули декольте. Муж был дома и
сглотнул, жадно глядя на меня.
— Сын, лицо попроще, — сказал князь с пониманием. — Великолепно выглядишь, дорогая.
— Благодарю.
Княгиня благосклонно улыбнулась и сказала:
— После обеда к вам с Линдой присоединятся остальные фрейлины.
Больше данных не было, что мне с ними делать — непонятно. Собственно, чем мне заниматься
сейчас в замке — тоже не ясно. Муж уехал, сразу после обеда, пообещав быть поздно. Чем
заняться — подала идею Линда. Кто-то внимательно меня слушал. Она предложила пойти в комнату
для творчества — в ней хорошее естественное освещение, и можно либо вышивкой заниматься,
либо картину рисовать, либо музицировать. Для концертов узкого круга она тоже используется.
Фрейлины пришли туда. Они представились, но я запомнила только одно имя — самой юной, Маи.
Ей было всего шестнадцать, и она робела в этом кругу. Линда показала, что тут есть мольберт,
чистые холсты и новые краски с кистями.
— Я попросила принести для вас. Вдруг решите возобновить живопись.
Не знаю — это с искренней заботой или чтобы макнуть носом в грязь, если окажется, что я
плохо рисую.
— Благодарю. Тогда ты позируешь. Мне нужно немного освежить в памяти некоторые моменты.
Дамы, можете заняться чем душе угодно — вышивкой или музыкой.
— Я могу поиграть на рояле, — услышала я тихий, робкий голосок Маи.
— Если хочешь — я не против. Только что-то умиротворяющее и расслабляющее.
Она кивнула с серьёзным видом. Играла она и правда очень хорошо. А я отдохнула душой,
слушая её и делая наброски на холсте. Руки не забыли — это вызывало улыбку.
— Вы раньше уже рисовали, — сказала одна из фрейлин. — У вас очень хорошо получается.
Я успела сделать набросок Линды и того, что будет за её спиной — природы. Окинула взглядом
фрейлин: кто-то читал, кто-то вышивал, а кто-то — я удивилась — вязал крючком что-то
ажурное.
— Мая, если ты устала — можно отдохнуть. Тебе не обязательно весь день играть. Мне очень
понравилось. Спасибо, милая.
Девушка зарделась — была мила в своей искренности. Среди моих фрейлин были дамы разных
возрастов, и это казалось мне странным. Когда моя рука устала, я решила, что можно пойти
прогуляться в парке. Дамы были рады размяться. А я поняла, что ещё толком не была ни на
придворцовой территории, ни в городе. Нужно это исправить.
На прогулке по чудесному осеннему парку старшая по возрасту фрейлина сказала:
— Вам нужно как можно быстрее соблазнить мужа и зачать ребёнка.
Я посмотрела на эту мадам вполне серьёзно.
— Это не ваше дело, — ответила ей спокойно.
— Вы должны понимать… — начала было она.
— Это вы должны не лезть не в своё дело. И вообще, у меня от вас голова разболелась.