Страница 33 из 67
— Если Анна хочет продолжать дело травницы — выделю солдат в охрану. Может, ещё каких
бандитов поймают. Но по-хорошему нужно кого-то из местных научить.
— Согласна с вами, — Миша поморщился, что я ему выкаю.
— И думаю, ещё дядю можно отправить в помощь — а то засиделся в замке.
— Вот и договорились. Анна, собирайся. Михаил, собери ей надёжных солдат.
А что мне собираться? Я просто переоделась в тот костюм для верховой езды, в котором
приехала, и поспешила на улицу. Глен подошёл буквально через пару минут. Михаил выделил нам
пятерых солдат. Жена старосты, Клава, поехала верхом с одним из солдат — сама она добиралась
с раннего утра пешком.
— Чуть что заметите странное — сообщайте мне! — строго сказал он.
— Хорошо, — легко согласилась я.
Эти три дня я почти не выходила из выделенной мне комнаты. Ощущение липкого страха
появилось, как только я снова оказалась в замке. Мне чудились родители Рихарда и мои
родители. Казалось, сейчас меня снова обвинят в какой-то ерунде и потащат к позорному
столбу. Только теперь — забьют до смерти, и никакой дар мне не поможет. Как только вырвалась
из замка — стало легче.
— Что думаешь делать? Какие планы? — спросил Глен.
— В идеале нужно найти ученика или нескольких учеников, кто переймёт знания по травам и
оказанию помощи.
Осознание, что я всю жизнь травницей быть вряд ли смогу — из-за моего происхождения — не
давало покоя. Мне просто не дадут. Поэтому найти ученика или учеников — хорошее решение.
— В идеале — найти того, у кого есть дар к целительству.
В деревне нас встретили хорошо. Сразу попросили зайти в несколько домов — в них сильно
болели дети. Глен сразу отправился в один из ближайших домов, а меня направил в следующий.
Детвора, оказывается, купалась в холодной воде, простыла, и простуда была уже в запущенном
виде. Тут уже не столько травки нужны, сколько магия. Помогли всем сорванцам. А потом я их
родителям принесла травы для заваривания и сказала:
— Отвар будет горький — будет им наукой. Поить три раза в день: утром, в обед и вечером — в
течение недели.
Детвора мои слова слышала и уже заранее морщилась.
— Не подслащивать, — строго сказала я.
Дома ещё раз перебрала, что есть из трав, и посмотрела на лес.
— Глен, а в здешних местах какая зима?
— Тёплая, без снега. Холода у нас редко бывают. Травы, — он улыбнулся, — можно круглый год
собирать. Предлагаю походить по деревне и посмотреть, кто может быть учеником.
Первый ученик — а точнее ученица — нашла нас сама. Мы только собирались выходить, как в
дверь постучали. Пришла девочка лет десяти. Глен, только посмотрев на малышку, сказал:
— Нам сказочно повезло — у девочки есть задатки целителя. Милая, ты зачем пришла?
— Тётя Клава, жена старосты, сказала, что вы ищете учеников. Я хочу!
— Замечательно, — обрадовался мужчина.
— Давай тогда поговорим ещё с твоей мамой, чтобы она не была против. Хорошо?
С мамой в основном говорил Глен. Она была сложной женщиной — сломленной и подстроенной под
нужды семьи. Всем в доме заправляла свекровь. Из самой матери малышки Маши тоже могла бы
получиться целительница, но дар уже еле тлел и почти пропал. Она уже ничего не хотела —
только покоя и чтобы её не трогали. А бабка была против, чтобы девочка училась, и захотела
за неё деньги или чтобы та приносила заработанное.
— Вы же не думаете, что обучение на травницу и целителя бесплатное? — холодно спросил Глен.
— Анна, сколько ты платила?
— Когда училась на травницу — золотой в месяц. Нам с приёмным отцом тогда пришлось хорошо и
много работать, чтобы собрать дополнительный золотой.
— Пусть дома сидит и домашними делами занимается. Нечего дурью маяться.
— Ты забываешься, старая, — с рычанием сказал Глен. — Ты всего лишь старая карга. И если
князь прикажет — отдашь не только внучку в обучение. А я с братом поговорю и попрошу сделать
реформу образования. Обучение талантливых детей станет обязательным и принудительным, и
будет караться — как придумаем — особенно если родственники будут скрывать детей. Поняла,
старая?
— Поняла, княжич.
— Тебя и так стоит наказать за то, что сломала невестку, и её дар почти потух. Из неё могла
бы получиться сильная целительница, которая спасала бы множество жизней. А ты её выпила,
пиявка старая.
— Что ты мелешь, княжич?
— Что, правда глаза колет?
А я посматриваю на кольцо — собственно, как и все в доме, даже старуха. Оно светится белым
светом.
— Как пропал ваш дар? — спросила я у женщины.
— Частые роды, тяжёлый труд.
— Это не лишает дара, — перебил её Глен. — Дар вам жизнь спас — это факт. Но дар у вас
отбирали по крупице в течение долгих лет. Это преступление карается смертью на месте.
Старуха стала чернеть — притом буквально. А потом начала и физически меняться.
— Это не моя мать, — сказал мужчина и взмахнул топором.
На пол упала голова чудовища. Ассоциаций, на кого этот монстр похож, не было.
— Господин, что это? И где моя мать?
— Мертва. И давно. Это заняло её место, скопировав её облик. Нужно проверить всю деревню.
Где все ваши дети?
Женщина, которую звали Люсия, зарыдала и упала на колени, уперевшись лбом в лавку.
— Мама, мамочка! — кинулась к ней дочка. — Тётя Аня, что с мамой?
— Думаю, она что-то поняла.
А отец девочки сам побледнел и поднял супругу.
— Маша и Гриша — наши единственные живые дети. Остальные погибли.
— Она их выпила! — завыла убитая горем женщина. — Когда у старших открылась магия, они
стали гаснуть, часто болеть, а потом просто засыпали и умирали за одну ночь. Последний сын
умер за год до вашего появления.
— Сколько? — хрипло спросил Глен.
— Десятерых похоронили, — сказал мужчина. — Все в селе думают, что мы прокляты.
— Ваше проклятие мы только что видели. Аня, успокоительное у тебя далеко?
— В доме.
— У меня есть сбор — я сама собирала.
— Глаша, вам нужно учиться. Если не для себя — то хотя бы дочь поддержать, — сказала я ей.
— Это позволит вам выжить.
Видимо, она что-то уловила в моём голосе и состоянии.
— Тебе помогло?
— Только этим и спасаюсь сейчас.
Она кивнула.
— Я буду учиться травничеству. Но у нас нет столько денег на оплату.