Страница 66 из 134
Новорожденную завернули в стерильную пеленку и положили Эле на живот. И она впервые увидела свою дочь. Она лежала на её животе с закрытыми глазами, такая горячая, синенькая и розовая одновременно, вся в крови и белой смазке и пыталась засунуть в рот свой кулак. Эля смотрела на это чудо и из её глаз потекли слёзы. Алексей Михайлович сказал Семёну:
— Иди, перережешь пуповину. Ты это заслужил. Из тебя получился бы врач не хуже чем твой отец.
Эля подняла глаза на Семёна и увидела какой он сосредоточенный и уверенный. Малышку забрали и отнесли на пеленальный столик, Семён пошел за ней, наблюдая как её обтирают и пеленают. Эле накладывали швы, ей было больно – это делали без анестезии. Но она не обращала на это внимания, после родов зашивание наживую казалось чем-то не очень болезенным и даже терпимым. Её взгляд был направлен в другой конец зала. Там, где стоял Семён и держал на руках свою дочь. Она была запеленута с головой и можно было увидеть только профиль её и его лица. Вика причмокивала губами, а он повторял за ней. Глядя на эту картину у Эли снова потекли слёзы. Она позвала его.
— Семён, покажи мне её.
Он подошел к Эле наклонился пониже и показал ей дочь. Она смотрела на неё, та уже была вся розовая и спала у него на руках.
— На кого она похожа Семён?
— На меня.
Он с любовью посмотрел на Элю и сказал:
— Я думал, что женщины – слабый пол, их нужно оберегать, защищать. Теперь я видел насколько женщина может быть сильной. То, что ты вынесла ни один мужчина выдержать не способен. Ты очень сильная Эля. Ты очень стойко всё выдержала.
Эля тихо ответила:
— Я сильная, только когда ты рядом.
Эле положили лёд на живот и она закрыла глаза не в силах больше смотреть на яркий свет. Она слышала как Семён разговаривает через окно со своими родителями пытаясь показать им через стекло дочь. Несмотря на позднюю ночь они приехали под окна роддома, чтобы первыми увидеть её.