Страница 19 из 58
— Фух. Если твое появление устраивает такой переполох на рынке посреди дня, то вечером в баре будет весело.

Мы заходим в кафе «Райз энд Шайн», и навстречу нам пулей летит Имма Джин. Эта женщина вечно в движении. Как волна, которая разбивается о берег, отступает и тут же накатывает снова.
— Девочки мои, — говорит она, обнимая нас обеих за плечи и прижимая к себе.
— Привет, Имма Джин, — бормочу я ей в шею.
— Все готово? — спрашивает Шелби, когда хозяйка нас отпускает.
— Да, все упаковано и ждет на кухне, — сообщает она. — Вы забрали остальное по списку Кейсона?
— Ага. Заехали утром в вестерн-магазин за браслетом, а все остальное прячем в багажнике папиного джипа.
Она хлопает в ладоши.
— Отлично. А теперь садитесь, я вас покормлю. Суп дня сегодня — крем-суп с курицей и диким рисом.
— Мой любимый, — говорю я, и она подмигивает мне.
Мы устраиваемся за стойкой, и Лианн — близкая подруга Иммы Джин, которая подрабатывает у нее, — ставит перед нами два стакана чая. Затем она поворачивается к дымящейся кастрюле позади себя и наливает две глубокие тарелки супа. Через пару минут возвращается Имма Джин с горячими бутербродами с сыром.
— Вы разминулись с мальчиками, — говорит она, пододвигая к нам тарелки.
— С мальчиками? — переспрашивает Шелби, дуя на ложку обжигающего супа.
— С Кейбом и Раем, — поясняет та.
С Раем?
— Заходили на поздний завтрак, — продолжает она. — Рай сказал, что ты теперь с ним работаешь, Чарли. Учишь его новым трюкам. Небось, вовсю наслаждаешься процессом?
— Не особо, — бросаю я, прежде чем откусить кусок сэндвича. Имма Джин готовит лучшие горячие сэндвичи с сыром на свете. Она берет чеддер, проволоне и бри, кладет их между толстыми ломтиками домашнего хлеба на закваске, и получается идеальный, тягучий шедевр.
— Это еще почему? Парень красив как дьявол и мил как ангел.
Я сглатываю и вытираю рот салфеткой.
— Из всей этой фразы правда только про дьявола, — говорю я.
Она оценивающе смотрит на меня.
Шелби рядом тихо смеется.
— Да брось, он вежливый и сексуальный до безумия. Ты просто не хочешь признавать.
— Вот-вот, — соглашается Имма Джин.
— Он вас всех просто очаровал. Разыгрывает тут южное гостеприимство. Поверьте, когда мы остаемся наедине, в нем нет ничего вежливого.
— Я бы не отказалась посмотреть на его невежливую сторону, — бормочет под нос Шелби, и я пихаю ее локтем.
— А-а, теперь понятно, — загадочно произносит Имма Джин.
Я резко перевожу на нее взгляд.
— Что понятно?
— Ты наконец-то нашла достойного соперника, — говорит она. — Хм.
— То, что ей нужно, — добавляет Шелби.
— Что мне нужно? О чем вы вообще говорите?
Имма Джин понимающе улыбается.
— О, у меня такое чувство, что скоро ты сама все поймешь.
Я качаю головой, глядя на них обеих. Они с ума сошли, если думают, что Брайс Рейнтри станет для меня кем-то большим, чем занозой в заднице. Конечно, последние пару дней мы соблюдаем что-то вроде перемирия, но оно очень хрупкое. Мы оба смирились с тем, что застряли друг с другом на ближайшие пару месяцев, и если мы хотим выжить, то придется, так сказать, вывесить белый флаг.
Мы доедаем и выходим на парковку с двумя коробками для тортов, перевязанными желтыми лентами. Торты на день рождения Мэтти. Тот, что поменьше, — это приманка. Она думает, что сегодняшний семейный ужин и есть весь «праздник», но настоящее торжество запланировано на завтра.
Кейсон с помощью бабушки и Иммы Джин организовал все от и до. Обе были просто в восторге. Мэтти никогда не любила шумиху вокруг себя. Она обожает засыпать остальных подарками и комплиментами, но для себя ничего подобного никогда не требовала и не принимала.
Однако Кейсон и слушать об этом не желал. Он носит ее на руках, как главное свое сокровище.
Мы надежно устраиваем коробки в багажнике папиного джипа вместе с остальными припасами из праздничного списка и направляемся обратно на ранчо.
Как только Шелби возвращается из конюшни и сообщает, что стойло Луны — лошади Мэтти — пусто, мы вдвоем спешим в дом с тортами и цветами. Остальное оставляем в джипе.
Бабушка уже ждет нас. Она открывает маленькую коробку, внутри оказывается красивый, покрытый шоколадом торт, украшенный по бокам подковами и кактусами, а сверху желтым кремом выведено: «С днем рождения, Мэтти». Затем она приподнимает крышку второй коробки, чтобы рассмотреть трехъярусный торт, оформленный под фактуру дерева, с шоколадным топпером в виде точной копии Луны у забора.
— О, он идеален, — ахает бабушка, и ее глаза наполняются слезами.
— Даже не думай, — предупреждаю я. — Если ты так же разрыдаешься сегодня за ужином, она сразу что-то заподозрит.
Она вытирает щеки.
— Знаю, знаю. Просто дайте мне выплакаться, пока она не вернулась с дядей Буном с южного пастбища.
По ее просьбе мы оставляем коробку с тортом поменьше на кухонном островке, а вторую убираем в холодильник в прачечной за задней верандой. Наливаем воду в стеклянные банки и прячем свежесрезанные цветы в бабушкиной швейной комнате, которую она для верности запирает на ключ. Не то чтобы Мэтти стала бы там вынюхивать.
Покончив с уликами, мы помогаем бабушке на кухне — моем и чистим картошку. На ужин она готовит любимые блюда Мэтти: бифштекс в панировке по-деревенски, картошку по-ковбойски и свежую стручковую фасоль с домашними булочками. Она делает так для каждого из нас в день рождения.
— Чарли, сходи, пожалуйста, к дедушке, принеси петрушки и кинзы, — просит бабушка.
— Ладно.
Я кладу нож на разделочную доску и вытираю руки о кухонное полотенце.
Толкаю сетчатую дверь, которая жалобно скрипит петлями, и выхожу на заднее крыльцо в послеполуденный зной. В воздухе слабо пахнет землей и томатной ботвой — нагретый солнцем, сладковатый аромат.
Я замечаю движение на грядках и вижу дедушку во втором ряду. Он смотрит через плечо человека, который стоит на коленях с колышком в руках.
— Дедушка! — зову я, спускаясь по ступеням, ведущим с крыльца на каменную садовую дорожку. — Бабушке нужны петрушка и кинза.
Он отступает назад, и мужчина у его ног поднимает голову и поворачивается в мою сторону.
Брайс?
Я хмурюсь. Что, черт возьми, он тут делает?
— Я сейчас срежу, — говорит дедушка, доставая ножницы из кожаного пояса для инструментов на бедрах, и идет к грядке с зеленью.
Брайс втыкает колышек в землю и поднимается с корточек у кустов фасоли.