Страница 20 из 58
Он выпрямляется. И, видит бог, это зрелище бьет под дых так, что перехватывает дыхание.
Его привычной ковбойской шляпы нет. Вместо нее на нем поношенная бейсболка с логотипом «Оклахома Сунерс», козырек опущен низко, бросая тень на резкие черты лица, отчего он кажется моложе.
На нем белая майка, потемневшая от пота на груди. Из-под выреза виднеются темные кудри. Из заднего кармана джинсов торчит сложенная оливковая футболка.
Но что действительно меня цепляет — от чего я просто замираю на месте, — так это татуировка, спускающаяся по его плечу. Раньше я видела ее лишь мельком, когда она выглядывала из-под рукава или когда он поднимал руку, чтобы вытереть пот со лба после верховой езды. Но теперь я вижу ее целиком — черно-серые вихри детального рисунка, обвивающие его мускулистую руку и сплетающиеся в красивый узор.
Это не должно было заставить меня забыть, зачем я сюда пришла.
Но заставило.
Он поворачивается ко мне, приподнимая пальцем козырек кепки ровно настолько, чтобы я могла разглядеть его глаза — штормовые, синие, спокойные и поблескивающие весельем. Он вытирает руки о свои старые джинсы, оставляя на них полосы темной земли.
— Привет, Чак.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Помогаю Эрлу подвязать фасоль.
— Зачем? Я же сказала, что ты можешь взять выходной. У тебя их не так много. Разве ты не должен отдыхать?
— Я сидел на крыльце, пил пиво и заметил, что он тут возится. Похоже, ему тяжело давалось вбивать колышки, вот я и предложил помочь.
— Ну… — тяну я, оглядываясь на дедушку.
Он все еще в здравом уме и твердой памяти, обожает возиться в этом огороде и нянчиться с курами, но он стареет и двигается уже гораздо медленнее, чем раньше.
Я снова перевожу взгляд на Брайса.
— Это было мило с твоей стороны.
Он приподнимает плечи.
— Мне в радость. Он тут рассказывал мне армейские истории, — его губы расплываются в лукавой усмешке. — Твой дед в свое время был тем еще прохвостом.
Я морщу нос.
— Ой, даже знать не хочу.
Я понимаю, что он тоже когда-то был молодым, но от мысли о том, как мой милый дедушка отжигал и бегал за юбками, к горлу подступает ком.
Брайс смеется.
— И правильно. Не переживай, мой рот на замке.
Мы стоим в напряженном молчании. Ни один из нас не знает, что сказать. Это странно. На арене мы как бойцы на ринге, и у меня находится куча слов, когда он спорит со мной и упрямится на тренировках. Но сейчас, когда он стоит на заднем дворе, а его колени и руки испачканы в черной земле из-за того, что он весь день развлекал моего дедушку, я не могу подобрать слов.
— В общем, Кейб сказал, что Харли сегодня возвращается, — наконец произносит он, нарушая неловкую паузу.
— Ага. Мы с Шелби выезжаем примерно через час, чтобы забрать ее из Джексон-Хоул.
— Еще он говорил, что после ужина вы собираетесь пойти потанцевать.
— Собираемся. Нам нужно увести Мэтти из дома, чтобы Имма Джин и бабушка могли начать подготовку к завтрашней вечернике-сюрпризу.
Он кивает.
— К тому же Харли только что сдала экзамены, ей хочется выпустить пар.
— А она хоть по возрасту проходит? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Не-а, ей всего двадцать — ну, почти двадцать, — но вышибала в «Пьяной корове» нас знает и пропустит ее. Плюс у нее есть фальшивое удостоверение, которым она пользуется в колледже.
— Звучит… противозаконно, — замечает он, и я прыскаю от смеха.
— Так и есть, но мы пробираемся в «Корову» еще со старшей школы.
Он усмехается.
— Веселое место?
— Хорошая выпивка. Хорошая музыка. Хорошие люди, — перечисляю я.
Он выжидающе смотрит на меня, и я выпускаю воздух сквозь зубы.
— Хочешь пойти с нами?
— Ты хочешь, чтобы я пошел?
Мое сердце пропускает удар, всего на секунду, прежде чем мне удается выдавить полуулыбку.
— Не обольщайся, ковбой.
— Но это же ты стоишь тут и пялишься.
Я моргаю, пойманная с поличным, и мысленно проклинаю краску, заливающую щеки.
— У тебя галлюцинации.
— Возможно, — его улыбка становится еще шире, а глаза блестят в тени козырька. — Но ты все равно пялишься.
Я закатываю глаза, заставляя себя отвернуться, хотя его образ — солнечный свет, скользящий по татуировкам и поту, — стоит перед глазами.
Боже упаси, этот парень станет ходячей катастрофой.
— Ой, все, — бурчу я.
Он тихо смеется.
— Да я просто дразнюсь. Кейб позвал меня с вами, — говорит он. — Я просто хотел убедиться, что ты не против. Не хочу навязываться.
Я снова перевожу на него взгляд.
— Я не против, — выпаливаю я чуть быстрее, чем следовало. — В смысле, Кейб и Кейсон всегда в меньшинстве. Уверена, они обрадуются еще одному парню в компании.
— Кейб так и сказал.
Возвращается дедушка с двумя небольшими пучками зелени.
— Вот, держи, милая.
— Спасибо, — говорю я, забирая их из его рук в перчатках.
Он поворачивается к Брайсу.
— Ну что, сынок, готов учиться подрезать огурцы и кабачки?
— Да, сэр, — отвечает Брайс.
Дедушка направляется к дальнему ряду огорода, а Брайс, подмигнув мне, идет следом. Прежде чем повернуться и уйти в дом, я успеваю услышать, как дедушка делится мудростью:
— Так, первым делом осматриваешь нижние листья, и если на них мучнистая роса, надо их срезать…
Я провожаю их взглядом, пока они оба не склоняются над грядкой с раскидистыми зелеными кустами.
Возвращаясь в дом, я ловлю себя на мысли, что план на тихий и беззаботный вечер, похоже, только что полетел к чертям.

Ужин в «Уайлдхейвен Шторм» напоминает мне воскресные обеды у бабушки с дедушкой, когда мы возвращались из церкви в мои детские годы.
Длинный обеденный стол накрыт на двенадцать человек. В самом центре ждут своего часа блюда с мясом, плавающим в подливе, запеченный картофель под сырной коркой, политая маслом кукуруза, стручковая фасоль и пышные домашние булочки. От этого умопомрачительного аромата, который настиг меня еще до того, как я переступил порог, в желудке призывно заурчало.
Кажется, я уже очень давно не чувствовал этого запаха — запаха дома.
Они вовсе не обязаны так радушно принимать меня за своим столом. Уверен, в контракте на обучение, который они подписали с моими менеджерами, не было пункта «обеспечить ежедневное трехразовое питание». И тем не менее они совершенно бескорыстно открыли для меня двери своего дома и кухни.