Страница 44 из 46
Глава XXXII
Джинейд открыла глаза и уставилась в потолок. Внутри нарастало волнение перед свадьбой. И трепет. Она села и яростно застучала кулаками по кровати. Как она могла позволить себе хоть немного думать о счастье, после всего того, что случилось с ее семьей и младшей сестрой? Этот день должен наполнять ее горечью, вкусом пепла на языке. А она!..
Герцогиня поднялась и села на стул, ее плечи напряглись, но тут же расслабились – вид зеркала все еще вызывал неконтролируемую паническую атаку, правда, она научилась ее быстро подавлять. В комнату постучали и дверь тут же распахнулась. Сухопарая Гретель с растерянным видом зашла в комнату. Джинейд поджала губы. Ей не нравилось, что эта женщина ведет себя как хозяйка в этом замке.
- Я не давала разрешения входить, - невеста величественно повернулась. Управляющая хлопала глазами, вероятно, до нее не сразу дошел смысл слов. Она поджала губы и морщинки вокруг рта залегли глубже.
- Простите, ваша светлость, - она глубоко поклонилась.
- На первый раз я тебя прощаю, - Джинейд отвернулась, снова посмотрев на себя в зеркало.
- Госпожа, Шамсия, ваша служанка, она пропала…
- И что с того? Туда ей и дорога. Я не понимаю, почему вместо нее еще никого нет или это будешь ты?
Гретель словно язык проглотила, и невеста снова покосилась на нее, но голос уже звучал мягче, но от него все равно хотелось бежать:
- Она возлежала с моим женихом. Наверное, предстоящая свадьба очень огорчила ее.
Джинейд взяла со столика щетку, покрутила ее в руках, разглядывая золотые узоры.
- Такие как она думают, что им все позволено и бессовестно надеяться на что-то. Скажи мне, Грендель…
- Гретель, - поправила ее управляющая.
- Ну да, Грендель… Что бы ты сделала на моем месте?
Ведьма провела щеткой по волосам, рассудив, что сегодня помощи от прислуги не дождется.
- Я бы не стала держать ту, кто не блюдёт приличия.
- Вот именно! – она ткнула в ее сторону щеткой и снова провела ею по волосам, - Но Шамсия избавила меня от этой неприятной сцены. Не люблю отнимать у людей работу, если они ее выполняют, конечно.
Гретель тут же все поняла и еще раз поклонилась.
- Я сейчас же пришлю к вам других служанок, и они подготовят вас к свадьбе. Завтрак мы подадим в ваши покои.
- Да, пожалуйста, Грендель.
Действительно, в комнату буквально через считанные мгновения пришли другие девушки. Шурша юбками, они буквально летали вокруг, чтобы поскорее все успеть. Выкупав герцогиню в ванне с ароматическими маслами, одна из девушек накручивала светлые волосы, а вторая протянула золотистый поднос с чашкой чая и ароматной выпечкой. Джинейд взяла в руки блюдце, пальцами придерживая чашку за ручку и сделала глоток. Аппетита не было, но предстоял длинный день, не хотелось давать повод для пересудов, если она упадет в голодный обморок. Когда прическа была готова, она все же заставила себя проглотить половину булочки и разрешила одеть себя в традиционную свадебную одежду. Та представляла из себя белоснежное платье с синей окантовкой, с широкими рукавами-пелеринами, длинной юбкой, расширяющейся к низу, а ноги оставались босыми, но для их украшения на щиколотки надевались кружевные браслеты. Волосы волной рассыпались по плечам, а передние пряди скрутили и закололи на затылке.
- Ваша светлость, церемония вот-вот начнется.
Джинейд закашлялась, прикрыв рот рукой. Она очень старательно пыталась скрыть свой страх. Побег из дома, плен у Карелиона ничего так не пугало, как предстоящая свадьба. Будто кто-то накидывал ей хомут на шею и выбивал почву из-под ног. Что если она не справится?
На ватных ногах она отправилась через коридоры замка, вышла на улицу. Приближался конец года, даже днем становилось холодно и голые стопы очень быстро замерзли, но только это и помогало не утонуть в переживаниях. Когда они вышли во двор все жители встретили ее победоносным криком. Они кидали ей под ноги крупу, монеты, сухие цветы и шли следом за герцогиней, мимо колодца, хранившего в себе тайну, направляясь в сад. Солнце в это время года раздражало своим холодным светом, заставляя слезиться глаза. Войдя в саду, Джинейд подняла голову и все вокруг померкло, перестало иметь смысл. Она видела Его. Раватар стоял облаченный в свои ритуальные одежды, так же в белое с синей окантовкой, в свободные штаны и подпоясанной удлиненной рубахе на запах. Крепко сложенные крылья чуть выглядывали из-за спины, а волосы свободно лежали на плечах. Сзади возвышался огромный синий камень, бликующий на солнце. Сердце замерло. Первой мыслью было сбежать, но эти темные, как ночь, глаза проникали в самую глубину сознания, маня к себе. Можно все бросить и так же пропасть, как пять лет назад. Больше не увидеть его никогда. Она не заметила, как подошла и когда Раватар оказался достаточно близко, схватил ее за руку, словно знал – она могла вот-вот сбежать от него. Опять. Он не мог снова это допустить.
Рядом с камнем стоял мужчина в белых длинных одеждах и высоком головном уборе с ангельским минералом посередине, в рука он держал книгу в кожаном переплете – Свидетель. Как только они произнесут свои клятвы, он внесет их имена в священную книгу и скрепит судьбы навсегда.
- Ты пришла, - Раватар едва шевелил губами, но Джинейд все слышала. Она ничего не ответила, в голове только повторялась одна и та же мысль:
Ну вот и все.
Ну вот и все.
Свидетель прочистил горло, обращая на себя внимание. Он воздел руки к небесам, в одной из которых продолжал держать книгу.
- Сегодня мы станем свидетелями как две души объединятся в одну.
- Я Раватар Вилиан Энгелштейн, принц-регент нашей великой страны, беру в жены Герцогиню Джинейд Харман, клянусь оберегать и заботиться о ней до последнего вздоха и ждать ее за чертой во владениях Создателя.
Он наконец разжал свою руку, чтобы опуститься на одно колено. Чуть поодаль стояли шелковые туфельки, расшитые камушками, взяв одну из них, невеста приподняла подол платья и протянула ему босую ногу. Принц нахмурился, взял стопу, согревая ее в теплых руках. Клятвы не имели никакого смысла, если их не стремились исполнить. Он не торопился никуда, растягивая этот сакральный момент, будто вокруг них не было ни души, только они вдвоем перед камнем и Создателем. Согрев обе ноги, он надел на них туфельки и медленно поднялся на ноги. Джинейд проследила за ним одними глазами и тут же сильные руки оплели ее за талию и прижали к себе. Он говорил вкрадчиво, эта клятва предназначалась только для них: