Страница 45 из 46
Глава XXXIII
Прошло 5 лет.
Джинейд и Алатея в сопровождении вооруженной охраны и прислуги въехали в Анорву. Первые всадники держали знамена с развивающимися флагами Энгелштейна. Люди расступались с дороги, почтенно склоняя головы. Их ждал Федел, но прежде чем встретиться с ним, нужно было сделать одно важное дело. Джинейд направила вороного коня в противоположную от особняка Верховного главнокомандующего сторону. Алатея ехала чуть поодаль, верхом на Крапиве. Лошадь была уже не молода, но хозяйка очень любила ее и отказывалась менять на кого-то другого, пока та была еще в состоянии преодолевать большие расстояния. Она в целом уделяла животному внимания больше, чем кому бы то ни было еще. Раватар, исполняющий обязанности принца-регента, мог настоять на ее замужестве и все же, ощущая свою вину, позволял сестре жены самой выбрать себе будущего мужа. Но попытки были тщетны. Алатея демонстрировала равнодушие. Женщина так полностью и не оправилась с той злополучной ночи. Все догадывались, что с ней что-то произошло во времена стычки между Энгелштейном и Анорвой, но что именно, оставалось тайной, потому что те, кому была известна истина, предпочитали помалкивать. Ходило много слухов и каждый невероятнее другого. У молодой женщины словно вырвали всю радость, она никогда не смеялась, почти не разговаривала и всегда старалась держаться в тени. И это странное решение Джинейд – сделать сестру послом в Анорве, лишь добавляло смятения. Принцесса свой выбор объяснила желанием иметь в другой стране свое доверенное лицо, ну и то, что послом будет работать женщина, тоже было показательно для страны, в которой произошел переворот и права женщин пытались уравнять. Алатея в Анорве будет еще одним символом равноправия. Джинейд остановила своего коня, потянув за поводья, и всю делегацию одним жестом. Она лихо спрыгнула на землю и, приказав ждать ее снаружи, зашла в таверну. Днем подавляющее большинство горожан были на работе, но один человек сидел там спиной ко входу, вытянув ноги. Он задрал голову, вливая из горла в себя содержимое бутылки. Принцесса встала перед ним, внимательно вглядываясь в затуманенные алкоголем глаза. Ястреб снова стал прежним, тем же широкоплечим красавцем и это извечно печальное выражение на лице делало его очаровательным.
- Я так и думала, что застану тебя здесь.
Ястреб кисло усмехнулся, подтянув ноги.
- Следишь за мной, ведьма? – скучающе спросил он, снова глотнув из горла какой-то алкогольной бурды и вытер тыльной стороной руки рот. Женщина поморщилась.
- Я надеялась, ты будешь выглядеть лучше. Посмотри на себя, во что ты превратился. От тебя воняет.
Мужчина горько усмехнулся.
- Ты приехала мне это сказать? Какая честь! Проваливай к Разрушителю.
Джинейд скрестила руки на груди и хмуро покачала головой, нисколько не обидевшись. Она поморщилась от запаха алкоголя, но все равно наклонилась ближе и пристально на него посмотрела.
- Я привезла ее к тебе.
Что-то во взгляде Ястреба поменялось, будто в него вдохнули жизнь. Он медленно обернулся к окну, шумно встал, опрокинув стул. Джинейд поспешно отшатнулась. Пошатываясь, подошел к окну, опустился на колени и выглянул на улицу из своей засады. Это и в самом деле была она. Настоящая. По плечам струились белокурые волосы, еще длиннее, чем прежде, чуть закручивающиеся на кончиках. Она задумчиво глядела на небо, но ощутив на себе взгляд, резко посмотрела в его сторону. Ястреб тут же пригнулся. Он повернулся спиной и уселся на пол. Ему не хотелось показываться ей на глаза никогда больше, особенно сейчас в таком виде. Трактирщик вышел с кухни, он категорично посмотрел на них, махнул рукой и снова скрылся. Видимо, привычный к подобным сценам. Мебель цела, за выпивку уплачено, чего еще нужно. Джинейд с легкой улыбкой присела рядом, прислонившись затылком к стене.
- Приведи себя в порядок к утру, - устало велела она, потирая переносицу, мужчина мученически покосился на нее.
- Мне плевать.
- Что? – опешила принцесса.
- Уведи ее прочь. Мне плевать, что ты ее привезла. Все кончено, Джинейд.
- О, в самом деле?!
Ведьма села на колени напротив него и с улицы наверняка было видно ее белоснежную макушку через окно.
- Ты просто трус!
- Я?
- Да, ты! Тащился ради нее за телегой, умирал в тюрьме, чтобы сейчас отказаться от нее?
- А у меня был выбор? – он смотрел на нее с вызовом и во взгляде не было и следа опьянения.
- А если бы был? Ты отказался бы от нее? Хочешь, я прекращу это все очень быстро?
Джинейд потянулась к его голове и Ястреб тут же догадался чего она хочет. Он перехватил ее руки за запястья и они долго буравили друг друга злыми взглядами. Нет, он не позволит отнять последние крохи счастья и воспоминания о ней.
- Для нее будет лучше жить без меня, выйти за какого-нибудь благородного хорошего парня…
Ястреб осекся, вспомнив, как он постоянно твердил ей это, а его нежная, милая Тея все упрямилась, желая быть с ним. Он сжал зубы и отпустил руки ведьмы.
- Это не так. Тебе стоит попробовать и она тебя вспомнит.
- Нельзя вспомнить то, чего больше нет.
Джинейд тяжело вздохнула.
- Это не так, - мягко начала она, тщательно подбирая каждое слово, - когда на Раватара и всех остальных обрушилось проклятие, ты и Клодетт не подверглись его влиянию, потому что в тебе есть частичка лунной магии, а, может, что-то еще, не поддающееся объяснению. Понимаешь? Не все в мире можно объяснить.
Он молчал, смотря в одну точку.
- Ты знаешь что именно означает имя Алатеи?
- Нет.
- «Истина». Истину невозможно стереть, ее можно только уничтожить. Внутри нее все еще таится правда. Поэтому вы и спрятали ее в Междумирье, только она одна способна была вернуть правду в наш мир. Алатея – это ключ к правде.
Ястреб широко распахнул глаза. Все так. Она говорила правду. Почему он забыл об этом? Побочное действие проклятья?
Джинейд раздражало его молчание, она схватив его за грудки, встряхнув.