Любовь и ненависть

Так они и жили — почти без слов. Казалось, в этом доме давно поселилась тишина, за которой скрывалось всё: обиды, недосказанность, усталость. Родители редко разговаривали друг с другом, и холод, разделявший их, незаметно окружал и дочь. Каждый жил своей жизнью под одной крышей.

И всё же было бы несправедливо сказать, что родители её не любили. Они не умели говорить о своих чувствах, зато по-своему заботились о ней.

Особенно это стало заметно, когда Ирина перешла в восьмой класс. Семья получила просторную трёхкомнатную квартиру в новой пятиэтажке неподалёку от автовокзала. Для небольшого районного центра Аксёново это считалось настоящей удачей.

Изменилось и положение отца. Он становился всё более заметной фигурой в районе. Сначала работал в профессионально-техническом училище, а затем перешёл в большое четырёхэтажное административное здание, которое местные жители между собой называли Белым домом. Чем именно он там занимался, Ирина не знала. Да, признаться, никогда особенно и не интересовалась.

Мать, Людмила, трудилась на трикотажной фабрике. О её должности дочь тоже почти ничего не знала. Но один факт говорил сам за себя.

Каждое утро и почти каждый вечер к их дому подъезжал служебный «Москвич». Молодой водитель выходил из машины, почтительно открывал дверь, терпеливо ждал, пока Людмила удобно устроится на сиденье, и лишь затем мягко закрывал её и осторожно трогался с места.

В те годы служебный автомобиль был не просто удобством. Он служил безмолвным свидетельством того, что человек занимал в городе далеко не последнее место.

В том, что родители занимали далеко не последнее место в районной иерархии, Ирина Сорокоумова уже давно не сомневалась.

Официально их называли руководителями, а в народе говорили проще — большие шишки.

С каждым годом она все отчетливее ощущала, что к ней относятся иначе, чем к остальным ученикам. В младших классах Ирина была одной из многих, но чем старше становилась, тем заметнее менялось отношение учителей. Ее чаще хвалили, ставили в пример, охотнее прощали мелкие промахи.

Особенно усердствовал директор школы Иван Петрович Шагов. Не проходило и пары недель, чтобы он, встретив Ирину в коридоре, не попросил передать родителям привет и пожелания здоровья.

Поначалу она исправно выполняла эти поручения. Но отец с матерью лишь равнодушно кивали, словно речь шла о совершенно постороннем человеке. Вскоре Ирина перестала быть посредником — поняла, что директорские приветы никому, кроме самого директора, не нужны.

Вообще равнодушие постепенно становилось ее привычным состоянием. Ее не волновали громкие лозунги, стройки века, рекорды пятилеток и даже очередной полет советских космонавтов. Все это существовало где-то далеко, не имея никакого отношения к ее жизни.

Лишь один человек сумел нарушить это безразличие.

Его звали Иван Лейкин.

Он появился в школе, когда Ирина училась в девятом классе.

До этого она ни разу по-настоящему не влюблялась. Учителя были слишком взрослыми, почти ровесниками ее родителей, а среди одноклассников, несмотря на симпатичные лица, она не видела никого, кто казался бы ей достойной партией.

Еще совсем юной Ирина усвоила простую истину: любовь любовью, а жизнь требует достатка. Большинство ее сверстников росли в семьях, где каждая покупка становилась событием. Она не считала себя богаче остальных, но прекрасно видела разницу.

Почти каждый вечер родители приносили домой что-нибудь дефицитное: коробку хороших конфет, импортные сапоги, красивую кофту или продукты, за которыми другие простаивали часами в бесконечных очередях.

Они никогда не возвращались с авоськами, наполненными полугнилой картошкой или синеватым мясом. На их столе всегда появлялось свежее, чистое и вкусное.

Увидев очередные покупки, Ирина оживлялась. Она с удовольствием примеряла обновки, пробовала сладости, а уже на следующий день появлялась в школе в новой одежде.

Подруги провожали ее завистливыми взглядами. Парни — заинтересованными.

Но все изменилось в тот день, когда в класс вошел Иван Лейкин.

Он появился сразу после звонка вместе с директором школы.

Шагов заметно волновался. Прокашлялся, машинально провел ладонью по своей блестящей лысине и торжественно объявил:

— Ребята, сегодня у нас особенный день. В вашем классе будет учиться новый ученик... Иван Лейкин.

Класс встретил новость молчанием.

Директор замялся. Видимо, такого приема он не ожидал.

Набрав полную грудь воздуха, он произнес уже с особым нажимом:

— Сын первого секретаря райкома партии товарища Лейкина.

Однако и эти слова не произвели ожидаемого впечатления. Двадцать старшеклассников продолжали спокойно смотреть на директора.

На лице ветерана Великой Отечественной войны промелькнуло беспокойство. Он растерянно поднял руки, словно призывал аудиторию к порядку, и громко сказал:

— Прошу любить и жаловать... Ивана!

На мгновение он запнулся, будто собирался назвать отчество, но передумал.

— Добро пожаловать в нашу школу!

Он первым захлопал в ладоши.

В ответ класс нехотя поддержал его жидкими аплодисментами.

Лишь одна Ирина хлопала искренне и долго.

Высокий стройный юноша с густыми русыми волосами понравился ей с первого взгляда. Было в нем что-то спокойное, уверенное, почти взрослое.

Настоящим подарком стало то, что Иван сам выбрал место рядом с ней.

Машу Гурову пересадили за первую парту. Ирина ничуть не сожалела. Особой дружбы между ними никогда не было.