Страница 9 из 42
Не нужно растапливать печь.
Повернул ручку — и вода есть.
Людмила тоже ходила по квартире с улыбкой.
Она открывала шкафчики, смотрела на ровные стены, гладила рукой подоконник.
Всё это казалось им чужим.
Но теперь это было их.
Через несколько дней они устроились на работу.
Людмила пошла на трикотажную фабрику уборщицей.
Работа не была престижной, но для неё это был шаг в новую жизнь.
Она получала стабильную зарплату, имела трудовую книжку, ходила каждый день на предприятие.
Михаил устроился подсобным рабочим в продуктовый магазин.
Хотя ему предлагали место на мебельной фабрике с более высокой зарплатой, он отказался.
Его пугал шум станков, постоянный гул оборудования, запах древесной пыли.
Он привык к простому труду.
Поднести мешки.
Разгрузить товар.
Помочь продавцам.
Это было понятно и знакомо.
Кроме того, в магазине ему нравилось другое.
Там были люди.
Разговоры.
Движение.
А ещё две продавщицы — женщины примерно его возраста, немного старше, — относились к нему с теплотой.
Иногда могли налить сто граммов после работы.
Иногда поставить на стол небольшую бутылку.
Но Михаил был осторожен.
На работе он никогда не пил.
Он слишком дорожил своим новым положением.
Теперь у него было имя.
Квартира.
Городская прописка.
Работа.
Он понимал: один неверный шаг — и всё может исчезнуть.
А главное — у него появилась новая цель.
Стать членом партии.
Через два года Михаил Сорокоумов добился того, о чём ещё недавно даже не думал.
Он вступил в КПСС.
Организацию, которая тогда считалась умом, честью и совестью эпохи.
Конечно, без помощи Николая Крюкова это было бы намного сложнее.
Но времена менялись.
Партии нужны были новые люди.
Не только руководители и специалисты.
Нужны были представители простого народа — рабочие, крестьяне, люди «из низов».
Михаил подходил.
Он был спокойным.
Работящим.
Без громких амбиций.
И главное — своим человеком.
Через год после переезда в семье Сорокоумовых произошло ещё одно событие.
У них родился ребёнок.
Дочь.
Первый настоящий семейный праздник за много лет.
Они назвали её Ириной.
И, глядя на маленькую девочку, Михаил и Людмила впервые подумали о будущем не со страхом, а с надеждой.
Им казалось, что теперь всё будет иначе.
Что прошлое осталось далеко — в той старой деревенской избушке, возле берёзового колка, где когда-то стояли трактор К-700 и чёрная «Волга».
Но жизнь редко идёт только по прямой дороге.
Иногда именно в тот момент, когда человек уверен, что нашёл своё место, судьба готовит ему новый поворот.
Глава третья
Сад, который не расцвел
Училась Ирина Сорокоумова без особого старания. Не потому, что была неспособной, — просто не видела смысла забивать голову тем, что считала ненужным. История, литература, обществознание давались ей легко, а вот математика, физика и химия казались чужим, холодным миром, в котором не находилось места ни чувствам, ни воображению.
Особенно тяжело складывались отношения с учительницей математики. Та никогда не позволяла себе поднять руку на ученицу, но каждое неверное решение встречала таким суровым взглядом и такими резкими словами, что Ирина невольно сжималась. Иногда девочка ловила себя на мысли: откуда у этой пожилой женщины, прошедшей Великую Отечественную войну, столько железной выдержки и требовательности? Казалось, она не знала жалости ни к себе, ни к своим ученикам.
Дома всё было иначе. Родители почти не обращали внимания на очередные двойки и тройки по математике. Они не ругали дочь, но и не пытались ей помочь. Такое равнодушие Ирина объясняла просто: наверное, сами мало учились и ничего не понимают.
Она ошибалась.
Однажды, оставшись дома одна, Ирина решила навести порядок в письменном столе отца. Под кипой старых бумаг она заметила плотный конверт. Любопытство оказалось сильнее осторожности.
Внутри лежали аккуратно сложенные копии документов. Из одной справки следовало, что отец окончил строительный техникум, из другой — что мать получила образование в кооперативном техникуме. Ирина успела прочитать лишь первые строки. Что было написано дальше, она так и не узнала.
В дверях бесшумно появился отец.
Высокий, широкоплечий мужчина молча смотрел на дочь. Ни крика, ни упрёка. Только тяжёлый взгляд и едва заметное покачивание головой. Этого оказалось достаточно.
Ирина поспешно спрятала бумаги обратно, задвинула ящик стола и, не сказав ни слова, вышла из комнаты.