Страница 35 из 82
— Скажи мне, — я подошел вплотную, голос звучал тихим, но опасным шепотом, — архивы видеокамер за последние две недели. Подъезд, холл, лифт. Они сохраняются?
Охранник замялся, бросив быстрый взгляд на мониторы.
— Вообще, по регламенту две недели... но у нас сервер с запасом, месяц хранит. А в чем проблема? Нужно официальное распоряжение от управляющей компании или...
Я не стал дослушивать. Вытащил из внутреннего кармана пиджака бумажник и положил на стойку пачку купюр.
— Здесь достаточно, чтобы твой регламент на сегодня взял выходной. Мне нужны записи за каждый день моего отсутствия. Всё, где фигурирует Ксения Олеговна или Константин Клепиков. Перекинь на почту. Немедленно.
Охранник быстро, почти незаметно, смахнул деньги со стойки.
— Понял вас. Сделаю в лучшем виде. Через час всё будет у вас в ящике.
Я кивнул, чувствуя, как внутри разрастается ледяной комок предчувствия. Интуиция орала: «Тебе лгут!». И если Костя действительно перешел черту, я не просто вычеркну его из жизни. Я сотру его в порошок.
Выйдя на улицу, я сел в машину, но не завел мотор. Руки всё еще дрожали — то ли от удара, то ли от осознания того, в какую бездну я могу сейчас заглянуть. Мне нужно было пространство. И Ксении оно было нужно еще больше. Если я сейчас поднимусь к ней, мы просто добьем друг друга.
Я набрал номер отца.
— Пап? Ты дома? Мне нужно поговорить. Серьезно.
— Приезжай, Игнат. Я как раз ждал твоего звонка, — голос Виктора Громова был как всегда ровным, но я уловил в нем нотки напряжения.
Я рванул с места, направляясь к родительскому дому. Я ехал по ночной Москве, и перед глазами стояла она: в серой водолазке, с черной косой и этими проклятыми синяками. Моя жена.
«Дыши, Ксюша», — подумал я, крепче сжимая руль. — «Если Костя виноват, я сделаю так, что он будет молить о прощении на коленях. А если виноват я...»
О том, что будет, если виноват я, мне думать не хотелось.
Я застал отца в кабинете — на его излюбленной территории, где решались судьбы активов и людей. Отец сидел за столом, просматривая отчеты, и, судя по его удовлетворенному виду, дела шли в гору.
— А, явился, — он даже не поднял головы, но я почувствовал, как воздух в комнате сразу стал плотнее. — Ты вовремя. Я как раз просматривал последние сводки из «Волков Групп». Ксения за две недели сделала больше, чем их юридический отдел за последний год. Девочка — кремень. Хватка Олега, не иначе.
Отец наконец отложил бумаги и посмотрел на меня своим тяжелым, испытующим взглядом.
— А теперь скажи мне, сын, когда ты планируешь войти в процесс? Хватит бегать от реальности. Сделка закрыта, свадьба отгремела. Пора браться за управление. И, кстати, как обстоят дела с нашим главным пунктом? Когда мне ждать новостей о наследнике?
Меня передернуло. Прямолинейность отца сегодня ощущалась как пощечина.
— Я только что с самолета, отец. Дай мне хотя бы вдохнуть московского смога, прежде чем требовать от меня графиков овуляции, — я прошел к бару и налил себе воды, стараясь, чтобы руки не дрожали.
— С самолета, значит? — голос Виктора стал ледяным. — Из рая вернулся? Думаешь, я не знаю, где ты пропадал эти две недели? Пока твоя жена разгребала дерьмо в компании, ты грел кости на Мальдивах с этой... Ковальчук? Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?
— Её зовут Аня, — я резко развернулся. — И она — единственная причина, по которой я до сих пор не сошел с ума в этом цирке, который вы устроили.
— Аня, — отец выплюнул имя, словно оно было горьким. — Пустое место без роду и племени. Она тянет тебя на дно, Игнат. Она — балласт. Я терпеть её не могу не потому, что она бедна, а потому, что она делает тебя слабым. А нам сейчас нужна сила. Нам нужен союз Громовых и Волковых, закрепленный кровью, а не твои интрижки на стороне.
— Это не интрижка! — я сорвался на крик, ударив стаканом по стойке. — Хватит! Мы не будем обсуждать мою личную жизнь и ребенка, которого вы так жаждете. Я приехал не за этим.
Я сделал два шага к его столу и уперся руками в полированное дерево, глядя отцу прямо в глаза.
— Хватит лгать. Я видел Ксению. Она... в ужасном состоянии. И я больше не верю в сказку про «простой деловой контракт». Скажи мне прямо, где вы соврали? И мне, и ей. Почему она смотрит на меня так, будто я — монстр, хотя я просто следую вашим правилам?
Отец долго молчал, барабаня пальцами по столешнице. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Усталость? Или тень вины?
— Ты всегда был слишком копающим, Игнат, — наконец произнес он, откидываясь на спинку кресла. — Ладно. Ты хочешь правду? Слушай.
Он сделал паузу, словно взвешивал, сколько именно информации мне выдать.
— Изначальный план не имел ничего общего со спасением компании. «Скайлайн» выстоял бы и без этого слияния, хоть и с потерями. Но мы с Олегом... мы хотели видеть вас вместе. Всегда хотели. Мы считали, что вы — идеальный механизм, который должен работать в паре. Огонь и лед. Мы просто решили подтолкнуть судьбу, создав условия, из которых вы не сможете сбежать. Эта Аня... она никогда не была частью уравнения. Мы надеялись, что в замкнутом пространстве брака ты наконец поймешь, что Ксения — это твой уровень. Твоя настоящая потеря, если ты её упустишь.
Слова отца гудели в моей голове. Значит, вся эта «смертельная необходимость» для бизнеса была лишь декорацией? Гнусной ловушкой, чтобы свести меня с женщиной, которую я презирал?
— Вы манипулировали нами, как куклами, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Вы заставили нас ненавидеть друг друга еще сильнее.
Я замолчал на секунду, пытаясь осознать масштаб этой шахматной партии, где мы с Ксенией были лишь пешками. Но в голове всплыл её затравленный взгляд, эти черные волосы и синяки.
— Ксюша... — я запнулся, глядя в холодные глаза отца. — Она тоже была не в курсе? Вы и её использовали «в темную»?
Отец усмехнулся, и эта усмешка была полна циничного превосходства. Он небрежно поправил запонку, словно обсуждал удачную покупку недвижимости.
— Не будь таким наивным, Игнат. Твоя жена — не невинная овечка. Марина мне всё рассказала. Ксения любит тебя с самого детства. Это была её идея — согласиться на сделку, чтобы наконец-то получить тебя в свою собственность.
Я замер, чувствуя, как внутри всё начинает выгорать.
— Что ты несешь? — мой голос сорвался.