Страница 25 из 30
Снаружи и впрямь собралась толпа. Люди стояли во дворе и у крыльца, общий зал заполнили охотники поглазеть на священника, укравшего двадцать фунтов, и услышать решение мирового суда. Оправдательного вердикта никто не ждал, но оставался вопрос: выпустят ли под залог и кто будут поручители?
– Зачем они все здесь? – спросил мистер Кроули.
– Полагаю, так всегда бывает, когда собирается мировой суд.
– Они пришли увидеть позор священника и не разочаруются, – сказал он.
– Ничто не позорит, кроме вины, – возразила его жена.
– Позорит несчастье, позорит нищета. Позорит бремя настолько непосильное, что человек падает и не может подняться. Они пришли посмотреть на меня, будто я загнанный зверь.
– Это всего лишь их обычай в такие дни.
– Не каждый раз у них на глазах судят священника.
Некоторое время он молчал, а жена растирала ему замерзшие руки.
– Лучше бы я умер, прежде чем до такого дошло! Лучше бы я умер!
– Дорогой, разве мы не должны сносить все, что Господь нам посылает?
– Лучше бы я умер! – повторил он. – Это бремя для меня непосильно, и я хотел бы умереть!
Довольно долго они ждали. Наконец Томпсон вернулся и пригласил их в большое помещение. Мистер Кроули вцепился в стул, как будто решил не идти, однако жена шепнула ему словечко, и ее он послушался.
– За мной он пойдет, – сказала она полицейскому.
И так они вошли из маленького помещения в большое: впереди Томпсон, за ним миссис Кроули под опущенной вуалью, а за ней несчастный, глядя в пол и сцепив руки перед грудью. Поначалу он ничего не видел и, когда его усадили на стул, толком не понимал, где находится. Она с большей смелостью огляделась сквозь вуаль. В конце длинного стола, застеленного зеленым сукном, сидели шесть или семь джентльменов, а по обе его стороны и по всей комнате толпились люди. Мужа ее усадили в другом конце стола, ближе к углу, а сразу за углом – поближе к мужу – поставили стул для нее. По левую руку от него стоял пустой стул для адвоката.
В заседании участвовали пять мировых судей. Председательствовал лорд Лофтон из Фрамли – красивый, еще молодой, очень популярный в графстве. На злополучном чеке стояла его подпись, поэтому он поначалу думал не участвовать в заседании, но мистер Уокер, желая заполучить лорда Лофтона в состав судей, переубедил его, сказав, что сам он денежного ущерба не понес. Чек если и украден, то не у него. Он не истец.
– Да уж, клянусь Богом! – воскликнул лорд Лофтон. – Если бы я мог замять дело, то так бы сразу и сделал!
– Этого вы не можете, милорд, но вы можете помочь нам на заседании, – ответил мистер Уокер.
Еще в числе судей был Досточтимый Джордж Де Курси, брат лорда Де Курси из замка Курси. В отличие от старшего брата он жил в графстве и старался благоразумным поведением блюсти семейную репутацию. Большим умом он не отличался, но как мировой судья показал себя очень хорошо, поскольку молчал, держал глаза открытыми и в таких делах, как нынешнее, во всем слушался мистера Уокера. Присутствовал также доктор Темпест, ректор прихода и мировой судья в одном лице. Многие в Сильвербридже утверждали, что доктору Темпесту не следовало участвовать в суде над собратом, но доктора Темпеста давно не занимало, что о нем думают в Сильвербридже. Он настолько привык к всеобщей неприязни, что получал от нее своего рода удовольствие и гордился своей непопулярностью. На слова мистера Уокера, что он, возможно, пропустит заседание, доктор Темпест ответил презрительным смехом. «Конечно, я приду, – сказал он. – Меня занимает дело, очень занимает. Конечно, я приду». И не будь здесь лорда Лофтона, он бы занял председательское место. Четвертым был мистер Фодергилл, порученец герцога Омниума, крупнейшего местного землевладельца. Мистер Фодергилл был самым деятельным мировым судьей в этой части графства. Человек ушлый, он вряд ли был предрасположен в пользу священника. Пятым был доктор Торн из Чолдикотса, джентльмен, чье имя на этих страницах уже упоминалось. Много лет он практиковал в отдаленной деревушке, но так вышло, что он уже в немолодых летах стал мужем богатейшей наследницы, на чьи деньги были куплены у Соуэрби древняя усадьба и поместье Чолдикотс. С тех пор доктор Торн честно исполнял обязанности сельского джентльмена, не без некоторых, впрочем, трений между ним и людьми герцога.
Чолдикотс граничил с владениями герцога, и тот выразил желание его купить. Когда поместье уплыло из герцогских рук и попало в руки доктора Торна – вернее, жены доктора Торна, – мистеру Фодергиллу пришлось выслушать от его светлости много неприятных слов. С тех пор между людьми герцога и обитателями Чолдикотса не всегда все было гладко. По слухам, мистер Торн намеревался баллотироваться в парламент, что тоже не способствовало миру. По правую руку от лорда Лофтона сидели лорд Джордж и мистер Фодергилл, за мистером Фодергиллом – мистер Уокер, а за мистером Уокером – его клерк. По левую руку от председателя расположились доктор Темпест и доктор Торн, а чуть дальше – мистер Захария Уинтроп, секретарь мирового суда. Многие в Сильвербридже находили это неправильным, поскольку мистер Уинтроп был компаньоном мистера Уокера, которого мировые судьи приглашали всякий раз, как возникала потребность в стряпчем. Мистер Уокер, впрочем, не обращал на эти пересуды никакого внимания. В Сильвербридже он был настолько всевластен, что не боялся никого и ничего.
В зале было много других джентльменов, в том числе знавших мистера Кроули более или менее близко. Он, впрочем, никого не замечал, и, когда один действительно очень близкий знакомый подошел сзади и, склонившись над спинкой стула, заговорил с несчастным, тот как будто его не узнал.
– Я уверен, ваш муж не мог меня забыть, – сказал мистер Робартс, священник Фрамлейского прихода, протягивая миссис Кроули руку за спинкой стула, на котором сидел ее муж.
– Нет, мистер Робартс, он вас не забыл. Но сейчас вы должны его извинить, он немного не в себе. Для священника тяжело оказаться в таком положении.
– Вполне понимаю, но я объясню вам, зачем пришел. Надеюсь, слушание положит недоразумению конец, но, если этого не случится, возможно, зайдет речь о том, чтобы отпустить его на поруки. Я мало что в этом смыслю, да и вы, полагаю, тоже, но, если об этом заговорят, пусть мистер Кроули назовет меня. Лучше всего, чтобы это сделал собрат-священник, и со мной будет еще один джентльмен.
И он отошел, не дожидаясь ответа.
В то же самое время мистер Уокер беседовал с другим адвокатом, стоящим позади него, мистером Мейсоном.
– Я подойду к нему и попытаюсь все устроить, – сказал Уокер.