Страница 14 из 30
Глава V. Что все об этом думали
Мнения о виновности или невиновности мистера Кроули в Сильвербридже, Барчестере и по всему графству очень разнились. До визита миссис Кроули в Сильвербридж дело особо не обсуждали. Надо отдать мистеру Сомсу должное – он вовсе не стремился к судебному разбирательству против священника, но обстоятельства его вынудили. Когда первый чек пропал, лорд Лофтон прислал ему другой на ту же сумму, так что убытки легли на его милость. Чек, разумеется, отследили и выяснили, что он предъявлен к оплате по поручению мистера Кроули. Когда мистер Кроули объявил, что получил его от мистера Сомса, мистер Сомс вынужден был это утверждение опровергнуть. Затем мистер Кроули сказал, что деньги дал ему настоятель, а из письма настоятеля стало ясно, что и это неправда. Мистер Сомс был убежден, что обронил бумажник в доме у Кроули, и ему ничего не оставалось, кроме как продолжать расследование. Он делал это без лишнего шума, однако ко дню заседания мирового суда в Сильвербридже о деле заговорили по всему графству, и мнения разделились.
Весь Хогглсток считал, что их пастор невиновен, но весь Хогглсток считал его сумасшедшим. В Сильвербридже лавочники, которым он до сих пор оставался должен, хором объявили его невиновным. Они знали его довольно близко и не верили, что он вор. Все сильвербриджские дамы тоже были убеждены в его невиновности. Они считали невозможным, чтобы такой человек украл двадцать фунтов. «Дорогая моя, – сказала старшая мисс Приттимен бедной Грейс Кроули, – в Англии, где законы хороши, невиновного джентльмена точно не осудят, а твой отец, разумеется, невиновен. Так что тебе не стоит тревожиться». – «Это разобьет папеньке сердце», – ответила Грейс и продолжала тревожиться. Однако сильвербриджские джентльмены были суровей и полагали, что мистер Кроули, хоть он джентльмен и священник, точно виновен. Мистер Уокер, главный юридический светоч Сильвербриджа, отказывался с кем-либо об этом говорить, из чего все, кто что-либо значит, сделали вывод, что мистер Уокер считает мистера Кроули виновным. Если бы мистер Уокер верил в его чистоту, то так бы прямо и говорил. У Джона Уокера, имевшего привычку посмеиваться над добротой отца, сомнений не было. Мистер Уинтроп, компаньон мистера Уокера, качал головой. Мистера Уинтропа никто не ставил высоко, за исключением некоторых незамужних дам, ибо мистер Уинтроп был состоятельный холостяк. Мистера Уинтропа не уважали, но он должен был что-то знать о деле, и качание его головы ясно указывало на виновность. Доктор Темпест, сильвербриджский ректор, прямо высказывал свое убеждение, что хогглстокский пастор украл чек. Никто ни уважает священника меньше своего брата-священника. Доктора Темпеста не очень удивляло и не слишком ужасало, что мистер Кроули украл двадцать фунтов. «Что человеку делать, когда его дети голодают? – говорил он. – Ему не следовало жениться, будучи священником такого прихода». Впрочем, мистер Кроули женился задолго до того, как получил Хогглстокский приход.
Во Фрамли-Корте, барсетширском имении лорда Лофтона, жили в ту пору две леди Лофтон – свекровь и невестка, и обе твердо верили в невиновность мистера Кроули. Старшая дама тесно общалась с духовенством, и, думаю, ее никакими силами нельзя было убедить в виновности человека, рукоположенного англиканской церковью. Мистера Кроули она знала лично уже несколько лет и ни за что бы не признала, что кто-то в ее близком кругу может совершить преступление. Она пылко верила в испорченность внешнего мира – того мира, который далеко и с которым она никогда не соприкасалась, однако все близкие и дорогие, все, кого она любила или хотя бы уважала, обретали в ее воображении святость. Они были допущены во внутренний круг, откуда их нельзя извергнуть. Старая леди Лофтон думала очень скверно о незнакомых и очень хорошо о знакомцах. Мистера Кроули она знала и свято верила, что он не крал чек мистера Сомса. Мистера Сомса она тоже знала, так что это представляло загадку, и старая леди Лофтон очень хотела, чтобы загадка эта разрешилась. А молодая леди Лофтон была так же неколебима в своем мнении, и, возможно, основания у нее были более веские. Она знала мистера Кроули ближе, чем кто-либо в графстве, за исключением настоятеля. Младшая леди Лофтон до замужества прожила некоторое время в доме мистера Кроули, в ужасающей бедности этой семьи, и ухаживала за миссис Кроули во время болезни, которая чуть не свела ту в могилу. И младшая леди Лофтон верила в мистера Кроули – а мистер Кроули верил в нее.
– Это совершенно невозможно, – сказала старуха невестке.
– Совершенно невозможно, миледи.
Вдову называли «миледи» и собственная дочь, и жена сына, кроме как в присутствии детей, когда к ней обращались «бабушка».
– Вспомните, как хорошо я его знаю, – продолжала младшая дама. – Бесполезно говорить о доказательствах. Никакие доказательства меня не убедят.
– Я тоже не верю и нахожу возмутительным, что о нем такое говорят.
– Полагаю, у мистера Сомса не было другого выхода? – спросила младшая. Она недолюбливала мистера Сомса.
– Людвиг говорит, он не сделал ничего сверх того, что обязан был сделать.
Людвигом звали лорда Лофтона.
Разговор произошел утром, но вечером во Фрамли-Корте вновь обсуждали дело мистера Кроули. Собственно, уже несколько дней в графстве ни о чем другом не говорили. Мистер Робартс, священник Фрамлейского прихода и брат младшей леди Лофтон, обедал в усадьбе с женой, и три дамы в один голос заявили, что обвинение ложное. Однако лорд Лофтон и мистер Робартс, оставшись вдвоем после ухода дам, не выразили такой же уверенности.
– Честное слово, не знаю, что об этом и думать, – сказал лорд Лофтон. – Лучше бы Сомс промолчал.
– Это было невозможно. Когда банкир обратился к Сомсу, тот вынужден был в этом деле разобраться.
– Конечно. Но мне жаль, что так вышло. Ума не приложу, как чек мог оказаться у Кроули.
– Думаю, лежал в доме, и Кроули решил, что чек его.
– Дорогой мой Марк, – возразил лорд Лофтон, – извини, если я скажу, что это чушь. Как мы поступаем, если бедный человек решает, что чужая собственность – его? Сажаем за такую ошибку в тюрьму.
– Надеюсь, Кроули не посадят в тюрьму.
– Надеюсь, но что делать присяжным?
– Так ты думаешь, дело дойдет до присяжных?
– Да, – сказал лорд Лофтон. – Я не вижу, как можно не отдать его под суд. Это такое дело, которое все участники предпочли бы не поднимать, будь их воля. Но ничего не попишешь, все свидетельства указывают, что оно для суда присяжных.
– Я думаю, он тронулся умом, – объявил собрат-священник.