Страница 15 из 30
– Насколько я понимаю, он всегда таким был, – сказал лорд. – Сам я с ним не знаком, а ты вроде его знаешь?
– О да.
Тут фрамлейский викарий сделался печален и задумчив при воспоминании о некой встрече между ним и мистером Кроули. Тогда он сам был близок к полному краху, и мистер Кроули отчасти ему помог. Затем джентльмены снова отыскали дам и при них своих сомнений не высказывали, ибо во Фрамли-Корте женские голоса имели больший вес, чем голоса противоположного пола.
В Барчестере, кафедральном городе графства, общество было очень решительно настроено против мистера Кроули. Тон здесь задавала миссис Прауди, жена епископа, а она свято верила, что мистер Кроули похитил чек. Она, как и подобает епископской жене, видела в жизни много священнослужителей и давно избавилась от наивности, по которой многие барсетширские дамы считали, будто рукоположенный священник не может ничего украсть. Миссис Прауди всем сердцем ненавидела старую леди Лофтон, а старая леди Лофтон платила ей тем же. Миссис Прауди часто говорила, что леди Лофтон – самодовольная старая дура, а леди Лофтон так же часто называла миссис Прауди вульгарной сварливой бабой. В Барчестере знали, как добры к семейству Кроули обитательницы Фрамли-Корта, и уже это одно убедило бы миссис Прауди, что мистер Кроули способен на любое преступление. А в то, во что верила миссис Прауди, верил и епископ.
– Ужасный позор для епархии, – заметил епископ, качая головой и поглаживая фартук – знак своего сана. Он сидел у камина в собственном кабинете.
– Чепуха! – возразила миссис Прауди.
– Но, душенька… приходский священник!
– Тебе надо от него избавиться, вот и все. Независимо от того, осудят его или оправдают.
– Душенька, если его оправдают, я не смогу от него избавиться.
– Сможешь, если проявишь твердость. И ты должен ее проявить. Разве он не позорил себя долгами с самого появления в епархии и разве тебя не донимали письмами несчастные торговцы, которые не могут получить с него денег?
– Безусловно, душенька, все это правда.
– И что, так будет продолжаться? Он не может бывать во дворце, как другие священники, потому что у него нет пристойной одежды. Я его раз видела на улице, и это было нечто несусветное! Я не верила, что это священник, пока Джон мне не сказал. Он позорит епархию, и от него надо избавиться. Я уверена, что он виновен, и, надеюсь, его посадят в тюрьму. Правильно надеяться, что преступника посадят в тюрьму. А если он избежит тюрьмы, ты должен изъять его приход за долги. Там может служить замечательный курат. Мистеру Тамблу доход будет как раз впору.
На все это епископ не ответил, только кивал и поглаживал фартук. Он знал, что не сможет в точности выполнить требования жены, но, если бедного Кроули признают виновным, все будет относительно несложно.
– Вот пример для нас всех, как важно следить за собой, душенька, – сказал епископ.
– Тем не менее твой долг, и мой тоже, следить за другими, – ответила миссис Прауди, – и свой долг мы обязаны исполнять.
– Конечно, душенька, конечно.
Так обсуждали предполагаемую вину мистера Кроули в епископском дворце.
Мы уже знаем, что говорили по этому поводу в доме архидьякона Грантли. Шли дни, первые слухи все более подтверждались, и архидьякон уже не сомневался, что Кроули виновен. Убеждение это еще усиливалось страхом, что его сын намерен жениться на мисс Кроули. Доктор Грантли очень преуспел в жизни и в обычных обстоятельствах умел держаться с той самоуверенностью, какую дает успех. Однако и у него случались минуты слабости; он очень боялся, что житейские невзгоды нарушат его приятное благополучие. Он был очень богат. Ему досталась прекрасная жена. В церковном мире его все уважали. Всю жизнь он был на равных с местной знатью. Его единственная дочь сделала блестящую партию. Двое сыновей до сих пор радовали родительское сердце – не только тем, что удачно женились, но и своим общественным положением. Но как велико будет падение, если его сын женится на дочери осужденного вора! Как будут злорадствовать Прауди – Прауди, которых повергло в прах замужество Гризельды! Как наводнившие Барчестер низкоцерковные священники будут ликовать из-за его несчастья!
– Но для чего говорить, будто он виновен? – спросила миссис Грантли.
– В том, что касается нас, не особо важно, признают его виновным или нет, – сказал архидьякон. – Если Генри женится на этой девице, он разобьет мне сердце.
Однако никого, за исключением самих Кроули, дело не тревожило так, как архидьяконского сына. Говоря отцу, что не делал предложения Грейс Кроули, он не погрешил против истины. Однако мало кто из мужчин просит у девушки руки, не сказав и не сделав прежде много такого, после чего предложение лишь скрепляет официально несомненное согласие обеих сторон. По крайней мере, так было между майором Грантли и мисс Кроули, и майор Грантли вполне это сознавал. В том, что касается самой Грейс, у него не было ни малейшего желания отступать от своих намерений. Никакие слова отца или матери не поколебали бы его решимость. Но должен ли он связывать себя брачными узами с семьей осужденного вора? Вправе ли он навлечь такое бесчестье на отца, мать, сестру и свое единственное дитя? Бедность Кроули его не пугала, однако ему было страшно замарать себя и близких родством с человеком, который сидит в тюрьме.