Страница 26 из 57
Я укрыла малышку тяжелым одеялом, после того как мы намазали заживляющим кремом все ее шрамы и уже привычно втерли мазь в кожу головы, а потом тихо закрыла дверь. Во время массажа Люпина начала зевать, постепенно проваливаясь в сон.
Сегодня вечером я решила еще немного поработать. Использовать травы Линды. Сделать новую, более эффективную мазь для Лю и порцию зелий из второй, женской травки, для деревенских покупательниц.
Дом затих.
Аркелан ушел в свою комнату, подготовить все для моего пребывания в ней. Перенес мою одежду и книги, используя свой легкий, типичный для дроу, крадущийся шаг. Еще какие-то вещи.
В моей лаборатории царила тишина. Мягкий свет зажегся сам, и я в очередной раз мысленно поблагодарила мужа за проводку. Привычно встала у рабочего стола, положив рядом мешочек с женской травкой и небольшой сверток со Звездоцветом.
Я разложила листья из мешочка на столе и начала перебирать, отделяя целые от поврежденных. Размяла один лист между пальцами, проверяя качество сырья. Лист рассыпался. На подушечках пальцев осталась мелкая черная пыль.
Я застыла. Слишком знакомо выглядела эта взвесь, взметнувшаяся в воздух.
Растерла еще один лист. Посмотрела на пальцы. На подушечках остался сажевый след. Что-то вроде пепла.
Сердце остановилось. А потом ударило — больно, гулко, в самые ребра.
Ни вкуса. Ни запаха. Подмешать можно куда угодно.
Мой чай в Подземье. Заботливо привозимый свекровью Мэйлиэн с Поверхности специально для меня. Ведь «человечки» его любят. Дорогой, изысканный чай в шелковых мешочках, травяная смесь, которую она заказывала у какого-то особого торговца.
Я пила его каждый день. Годами.
Годами, в которые мы с Аркеланом пытались зачать наследника. Годами, в которые я стояла на голове после секса, занималась гимнастикой и растяжкой, молилась Ллос. Годами, в которые я плакала, уткнувшись в подушку, пока муж был на войне. Годами, в которые свекровь смотрела на меня с нарастающим разочарованием, а потом — с открытым презрением.
«Бесплодная.»
Это слово преследовало меня как проклятие. Навязчиво громкий шепот за спиной. Взгляды темных эльфиек, ведь они прекрасно знали, что люди зачинают гораздо чаще и быстрее.
Трава была из светлых эльфийских земель, редкая, неизвестная лекарям дроу, без вкуса и запаха. Откуда мне было знать? Я, хоть и была травницей, знающей каждый гриб и каждый мох подземных пещер, но не смогла ее распознать. Эта женская травка росла под чужим солнцем, на чужой земле, и ни в одном из моих справочников о ней не было ни строчки.
Идеальное средство избавления от нежелательной невестки.
Она хотела, чтоб ее сын сам отказался от меня. Я знала об этом, интуитивно чувствовала, несмотря на все ее доброжелательные, якобы, взгляды и жесты.
Я не была бесплодной. Никогда не была.
Из моего горла вырвался стон. Глухой, утробный, идущий откуда-то из самого сердца. Я согнулась над столом, прижав ладони к лицу, уставившись на черную пыль на своих пальцах. По щекам хлынули горячие слезы.
Облегчение.
Все, что я держала внутри все эти месяцы, годы: обида на себя, горе, стыд, уверенность в собственной несостоятельности — хлынуло наружу вместе с дорожками соленой влаги, и я не могла, не хотела их останавливать, медленно оседая на пол в какой-то дикой истерике облегчения.
Сколько я так просидела, не знаю. Минуту, час, вечность. Слезы текли, стол был мокрый от них, и я не слышала ничего, кроме собственного рваного дыхания, пока...
— Дэйдрэ.
Его голос.
Я подняла голову. Аркелан стоял в дверях. Он смотрел на меня, на разбросанные по столу листья, на мокрое от слез лицо. Красные глаза были непроницаемыми, но я видела, как он резко сжал челюсть, крылья прямого носа дроу дрогнули, выдавая едва сдерживаемый гнев.
— Что случилось?
Я хотела объяснить, рассказать спокойно, но горло сдавило спазмом и получилось лишь очень жалкое:
— Она... Мэйлиэн... Я не была бесплодной, Аркелан. Никогда не была.
Тишина.
Он не двигался. Стоял в дверях, и я видела, как к нему медленно приходит осознание. Выражение лица не изменилось. Но глаза... Алые глаза угрожающе сузились.
— Эта трава, — я указала на листья дрожащей рукой. — Из земель светлых эльфов. Подавляет зачатие. Ни вкуса, ни запаха. Но если растереть лист, получается характерная черная пыль. Помнишь чай, который Мэйлиэн привозила с Поверхности, я постоянно его пила? Думаю, он процентов на семьдесят состоял из этой травки. Годами, Аркелан. Годами я думала, что… не могу иметь ребенка…
Мое горло конвульсивно сжалось, не давая дальше говорить.
Муж по-прежнему не двигался. Только дышал медленно, размеренно, с тем пугающим размеренным ритмом, который знали все в Подземье. Если Повелитель начинал так дышать — кого-то точно ждала близкая смерть.
Он оторвал ноги от пола, пересек комнату и молча опустился на колени рядом. Обнял меня, порывисто прижимая к себе. Дышать сразу стало легче. Меня словно завернули в большой теплый кокон, в котором ничего не страшно.
— Зря я не убил ее, — произнес он ровно, почти буднично. — Нужно было довести дело до конца.
— Аркелан...
— Иди ко мне, — он поднялся и потянул меня за руки, поднимая с пола. Ноги плохо слушались после затяжной истерики. Наверняка мои глаза были опухшими и красными от слез. Муж подхватил на руки, очень легко, словно я ничего не весила, и понес по ступеням наверх, в нашу общую спальню.
— Дыши, — тихо приказал он. — Просто дыши.
Мне осталось только повиноваться. И его совет возымел действие. Постепенно рваные всхлипы сменились ровным теплым ритмом. Он сел на кровать и начал медленно покачивать меня на коленях, стараясь успокоить.
Сложно вспомнить момент, когда слезы перешли в нечто другое. Когда мокрое лицо, прижатое к его груди, стало не просто искать утешения, а тянуться ближе к жилке на шее, выискивая сильный бьющийся пульс мягкими губами. Руки, нервно вцепившиеся в его рубашку, начали не сжимать ткань, а притягивать ближе.
Горе, раздирающее изнутри, расплавилось горячей отчаянной лавой.
Я подняла голову. Он смотрел вниз, на меня. Темные красные глаза были совсем близко. Грудь дроу вздымалась глубоко и часто, зрачки расширились, поблескивая в полумраке комнаты.
— Мне нужно... — я не договорила.
— Знаю, — прошептал он, наклоняясь ко мне ближе.