Страница 14 из 57
Дэйдрэ отстранилась. Облизнула припухшие губы и посмотрела на меня оценивающе, словно я был одним из ее редких ингредиентов, который она решала, добавить в зелье или нет. Потом ее взгляд скользнул вниз, туда, где моя эрекция недвусмысленно деформировала брюки.
— Мучительно? - в ее голосе проскользнуло что-то среднее между сочувствием и дразнящим любопытством.
— Невыносимо, - честно признался я.
— Хорошо, - и легкая тень улыбки скользнула по ее губам.
Маленькая мстительная ящерка.
Она толкнула меня в грудь. Несильно, но решительно. Я позволил ей это, отступил, пока задняя часть коленей не уперлась в край кровати. Еще один толчок, - и я опустился на покрывало, глядя на нее снизу вверх.
Непривычный ракурс. Я всегда смотрел на нее сверху. Со своего роста дроу, со своего поста Повелителя. Но сейчас она возвышалась надо мной в этом безумном розовом белье, подсвеченная дневным солнцем из окна, и выглядела так, что у меня пересохло во рту.
Тонкие ленточки бюстье пересекали ключицы. Прозрачная ткань не скрывала светлой кожи, более того, она имела игривые прорези на месте сосков и в промежности. Ткань трусиков раздваивалась между ее ног, совершенно ничего не скрывая. Я видел все, и от этого «всего» мой член пульсировал уже в собственном болезненном ритме, не совпадающем с ударами сердца.
Снять бы с нее это... нет. Не сейчас. Пусть останется в нем, когда я в нее войду. Это зрелище я хочу запомнить до последнего вздоха.
Дэйдрэ забралась на кровать. Перекинула ногу через мои бедра и села сверху. Легкая, теплая, до невозможности родная. Ее влажный жар ощущался даже через мои брюки и ткань ее трусиков, и я непроизвольно приподнял бедра, прижимаясь к ней.
— Не двигайся, - приказала она.
Я застыл. Челюсть свело.
Она начала двигаться сама. Медленно. Покачиваясь на мне, едва заметно. Влажная киска скользила по моей эрекции сквозь брюки, и от каждого движения искры рассыпались по позвоночнику, ударяя в копчик.
Я вцепился в покрывало. Костяшки побелели. Хотелось схватить ее за бедра и задать свой ритм, быстрее, жестче, глубже, но нельзя. Нельзя!
Она касалась моего живота. Пальцы прошлись по мышцам, обвели пупок, геометрические линии черных татуировок, спустились к поясу брюк и медленно потянули шнурок. Каждое ее движение было осторожным, почти исследовательским, словно она заново знакомилась с телом, которое знала семь лет.
— Дэйдрэ... - мой голос сорвался.
— Тише, - она положила палец мне на губы.
Высвободив шнурок, она стянула брюки ниже. Член, освобожденный наконец от тесной ткани, качнулся вверх, напряженный, темный от прилившей крови. Прохладный воздух коснулся влажной головки, и я зашипел сквозь зубы.
Дэйдрэ обхватила его ладонью. Знакомый жест, но ощущения были совсем другими. Раньше это было привычной прелюдией. Сейчас, это было сродни разрешению.
«Я выбираю тебя», - кричали ее пальцы, медленно скользящие по стволу.
«Я все еще хочу тебя», - стенал ее участившийся пульс, отдающийся в подушечках, прижатых к моей плоти.
Она двигала рукой неторопливо, слегка сжимая у основания и ослабляя хватку ближе к головке, как я когда-то любил. Запомнила. После всего, она все еще помнила.
— Дэя... - я не узнавал собственный голос. — Если ты не остановишься, я...
— Что? - она наклонилась, и ее волосы упали мне на грудь. Губы оказались у самого уха. — Потеряешь контроль?
— Да.
— И что тогда будет?
Ее шепот обжег ухо, а пальцы продолжали скользить по члену, сводя с ума. Я сжал зубы так, что заныли клыки.
— Узнаешь, - прохрипел в ответ.
Но Дэйдрэ не собиралась торопиться. Моя маленькая мучительница выпрямилась, убрала руку, и я едва не взвыл от потери контакта. Тогда она провела пальцами по собственному телу. Смакуя каждый сантиметр и внимательно следя за моей реакцией. От ключиц вниз, по прозрачной ткани бюстика, задевая затвердевшие соски, нагло торчащие из совершенно постыдных прорезей. И ниже, по плоскому животу, к краю кружевных прозрачных трусиков. Кто дал ей это белье? Куплю еще два десятка комплектов!
Дэйдрэ играла со мной нарочно. Мстила. За каждую бессонную ночь в Подземье, за каждый мой уход на войну, за каждый раз, когда я не заметил ее боли. И я смиренно принимал эту месть. Заслужил.
Дэйдрэ качнула бедрами, проехавшись влажным жаром по обнаженному члену. Эти трусики… В них не было ластовицы! Только две полоски кружев, а между ними – ее жар. Я чувствовал ее всю: как она набухла, как горячая влага смазала член, как ее тело пульсировало, откликаясь на каждое движение.
Она хотела меня. Отчаянно. Так же сильно, как я хотел ее. Но продолжала играть, покачиваясь в мучительном ритме, то ускоряясь, то замедляясь, то замирая совсем. В такие моменты я слышал только наше рваное дыхание и стук крови в висках. Аромат возбуждения пропитал простыни и воздух в спальне. Ночные орхидеи всегда казались мне столь хрупкими… Как же я ошибался.
— Дэя, - мое терпение трещало по швам. Пальцы скрутили покрывало так, что ткань затрещала. — Пожалуйста.
Повелитель дроу просит. Нет, он умоляет. Аркелан Кровавый, перед которым падали на колени орочьи вожди, говорит «пожалуйста» маленькой человечке, потому что не может больше выносить эту сладкую пытку.
Она наклонилась. Волосы скользнули по моей груди, губы замерли в миллиметре от моих. Я видел, как дрожали ее ресницы, как румянец заливал скулы и шею, как пульсировала жилка на виске.
— Скажи мне правду, Аркелан, - прошептала она. — Только правду. Ты касался Тирсы?
Вопрос, на который я уже отвечал. Но если нужно, я отвечу на него сотню раз.
— Клянусь Лиорет, благословившей наш союз. Никогда. Ни одной женщины кроме тебя с самого дня свадьбы.
Одно мгновение. Долгое, как целая жизнь.
А потом что-то изменилось в ее глазах. Словно последний осколок льда, державшийся на самом краю, наконец соскользнул в бездну чувств и растаял. Она выдохнула. Долго, прерывисто, и в этом потоке воздуха было столько, что мне не хватило бы и ста лет, чтобы расшифровать. Облегчение. Усталость. Боль. И еще кое-что, от чего мое грубое сердце пропустило удар.
Она мне поверила. Стена, окружавшая сердце жены, пошатнулась, начиная разваливаться по камню. Вместе с это преградой пошатнулся и мой контроль.
Я сгреб ее и перевернул на спину одним быстрым движением. Совершенно неотвратимо.
Она сдавленно охнула, когда оказалась подо мной, светлые волосы рассыпались волнистыми прядями по подушке, зеленые глаза распахнулись, но в них не было страха.