Страница 13 из 57
Я толкнул дверь в комнату хозяйки дома, она оказалась не заперта. И второй раз за день провидение заставило меня замереть в нелепой позе. В комнате витал аромат ночных орхидей, а моя человечка крутилась перед зеркалом в провокационном эротическом белье. В Подземье мне случалось видеть всякое: черные полоски кожи, сетчатые чулки, пирсинг и металл, - такую моду предпочитали эльфийки, любительницы боли и развлечений на грани риска. Дэйдрэ пробовала пару раз надевать нечто похожее, но на ней подобные наряды смотрелись чужеродно, и я мягко намекнул, что лучше быть вообще без всего – это самая лучшая одежда. Но сегодня… я резко изменил свое мнение!
Стоящая на носочках напротив зеркала, омываемая солнечными лучами, просачивающимися сквозь стекло, Дэя напоминала весеннюю фею, случайно залетевшую в этот дом. Хрупкая, с тонкой талией, и изящными пропорциями, с растрепанными волнистыми волосами, небрежно рассыпанными по плечам, она могла заставить меня не только замереть, но и упасть на колени перед воплощением богини. Я был готов подойти к ней, опуститься на пол и коснуться губами кожи там, где она позволит, постепенно поднимаясь вверх, в перерывах между поцелуями умоляя о милости стянуть с нее эти розовые прозрачные трусики и подарить блаженство.
Она оглянулась.
Щеки жены залил яркий румянец смущения. Она поправила волосы, заложив прядь за ухо, но не собиралась прятаться. На кровати лежало прочитанное письмо. Что в нем было? Почему Дэйдрэ стала вдруг такой смелой?
— Зачем пришел? — гордо спросила женщина, упрямо запрокинув подбородок, как делала практически всегда. А мне этот жест всегда казался очень милым, словно человечка пыталась компенсировать свой невысокий рост таким образом.
Если у меня и были сомнения в том, что я смогу вернуть жену, в этот миг они улетучились, растаяв в воздухе, пронизанном солнечными лучами. Она станет моей! Сейчас же.
Я повернулся к двери и запер ее.
— Ты очень красивая, - хрипло вырвалось из горла, царапая небо. Сложно было держать себя в руках, глядя на великолепную солнечную богиню. Трудно было поверить, что она раньше трепетала в моих объятиях!
Когда Дэйдрэ успела так измениться? Где та запуганная, забитая женщина, которую я знал? Глупо считая, что такова ее природа, я не замечал ее внутренней силы. Но и она не спешила показывать мне истинную Дэйдрэ, Повелительницу.
Женщина сменила позу, повернувшись ко мне полностью, уперла один кулачок в пояс, став еще более соблазнительной. Она не собиралась одеваться.
Нет, это пытка!
— Зачем ты запер дверь, Аркелан? — произнесла она и ее голос звенел тысячью колокольчиков.
— А ты не знаешь?
Я сделал шаг по направлению к ней. Один. Второй. Она не отступила.
Взгляд Дэйдрэ изменился. Нежная зелень теперь казалась опасной дикой крапивой, шиповником, стягивающим шипами мое сердце. Ее дыхание участилось, грудь поднималась и опускалась, соски затвердели, маленькими вершинками топорщась сквозь прозрачную ткань.
Она нервно закусила губу.
Впервые Сейхо смотрела на меня как раньше.
Я замер в двух шагах от нее, хотя все тело вопило: вперед, ближе, коснись этой солнечной невозможной кожи. Каменный стояк, мучивший меня с самого утра, стал практически болезненным, плотно натягивая ткань брюк. Но я не смел пошевелиться.
Ждал.
Потому что, если сейчас сделаю что-то не так – точно потеряю ее навсегда. Никакие теплицы и отремонтированные проводки уже не спасут.
Дэйдрэ усмехнулась. Она ожидала совсем другого поведения, и, кажется, ей понравилось. Она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию.
Ее маленькие босые ступни мягко коснулись половиц, почти беззвучно. Ну точно – фея! Не идет, а порхает. Жена остановилась так близко, что я чувствовал тепло ее кожи, но между нами все еще оставалось пространство длиной в ладонь.
Изящные пальчики потянулись ко мне. Коснулись груди через ткань рубашки. Застыли. Она словно проверяла. Отдерну ли я руку? Стану ли торопить?
Я закаменел, запрещая себе даже дышать. Кровь била в пах, взвинчивая возбуждение до опасного градуса, мышцы застыли от невозможности пошевелиться.
Пальцы скользнули выше. К шее. К подбородку. Подушечки медленно прошлись по моей нижней губе, и я ощутил, как мышцы живота свело судорогой от одного этого прикосновения. Член дернулся, упираясь в шов брюк.
«Держись, идиот», - беспомощно пролетело в голове. Я был таким перед нею. Не Повелителем, а всего лишь мужчиной, безумно желающим свою женщину. Никакой власти, только доверие и покорность.
— Ты дрожишь, - тихо произнесла Дэйдрэ. В ее голосе мелькнуло удивление.
— А ты думала, я не умею? - мой голос звучал хрипло, почти чужим. — Каждую ночь в этом доме, пока слушаю твое дыхание благодаря ушам дроу. Знать, что ты рядом и не иметь возможности прикоснуться… Мучительно.
Она не ответила. Вместо этого начала медленно расстегивать мою рубашку. Пуговица за пуговицей, спускаясь все ниже. Пальцы подрагивали, но она не останавливалась. Ткань разошлась, обнажая торс, и прохладный воздух коснулся кожи.
Дэйдрэ положила ладони мне на грудь.
У нее были руки травницы: ловкие, сильные для своего размера, чуть шершавые от работы со ступкой и пестиком. Я знал эти руки наизусть. Семь лет они касались меня, а я принимал это как должное. Больше не буду.
Она провела пальцами по старому шраму, тянущемуся от ключицы к ребрам. Подарок одного из бесконечных орочьих вождей. Тогда, вернувшись из похода, я даже не рассказал ей как его получил. Она спросила, бинтуя раны, но я отмахнулся. Дурак.
— Я больше не спрашивала, - прошептала Дэйдрэ, словно прочитав мои мысли. Ее губы оказались совсем близко к шраму. — Думала, это останется тайной.
— Один из зеленых вождей ранил меня. Он давно мертв. Этот шрам – напоминание о всех прожитых битвах. Я просто... не умею рассказывать о своих слабостях.
Она подняла голову. Зеленые глаза блестели.
А потом поднялась на полупальцы и поцеловала меня.
Не я ее, она - меня.
Мягкие теплые губы прижались к моим, осторожно, как будто пробуя на вкус что-то забытое. Я стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони, заставляя себя не обхватить ее, не притянуть, не вжать в себя.
Сегодня она ведет. Она выбирает. Я – терплю.
Поцелуй стал глубже. Ее язык скользнул по моей нижней губе, и тихий стон вырвался из моего горла, непрошеный, почти жалкий. Повелитель дроу стонет от женского поцелуя. Позор. Блаженный, мучительный позор.