Страница 9 из 163
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
КОННЕКТИКУТ, ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ
Я прислонился спиной к стене рядом с комнатой родителей. Люк был внутри с мамой и папой. Дверь была закрыта, но они разговаривали достаточно громко, чтобы я мог их слышать.
— Конечно, ты можешь пойти, — сказал папа. — Но ты возьмёшь Чарли с собой.
Люк застонал, и от звука его разочарования у меня защемило в груди.
Он был моим лучшим другом, всегда им будет. Но его лучшим другом был Ричи.
Если честно, я даже не был уверен, что вообще был другом Люка.
— Пап, ты, наверное, шутишь, да? — Люк шумно выдохнул, словно не мог поверить, что наш отец может быть таким несправедливым тираном. — Он же ребёнок.
Мама вздохнула, признавая поражение:
— Ну, в этом он прав..
— Ему тринадцать, он не ребёнок, — строго поправил папа, и я мог представить, как между его бровями появились две складки. — И, если на той вечеринке ты собираешься делать что-то, чего нельзя делать при нём, значит, тебе вообще не стоит туда идти.
Я сглотнул, чувствуя, как желудок завязывался в тысячу узлов.
Они говорили о дне рождения друга Люка. Роб жил всего в паре кварталов от нас, и ему только что исполнилось шестнадцать. Люк всю неделю разговаривал по телефону со своими друзьями о вечеринке, и в его голосе слышалось волнение и озорство. Я знал, чем Люк любил заниматься, когда меня нет рядом, и понимал, что он не хочет, чтобы я был рядом, потому что мешал ему этим заниматься.
Курить сигареты. Пить пиво. Целоваться с девчонками.
Мысли о том, что он может делать нечто большее, заставили узлы в моём желудке затянуться ещё сильнее, но я старался отогнать эти мысли.
Достаточно того, что на прошлых выходных Люк пробрался в дом пьяным. Я никогда не видел никого настолько пьяным, даже папу, когда он много лет назад ходил на свадьбу друга. Люк споткнулся на лестнице и упал в мою комнату, хихикая как девчонка и опираясь на меня всем весом. Рассказывал о какой-то школьной девушке и о том, как она позволила ему потрогать её грудь, прежде чем его вырвало на мою футболку. Дважды.
Я никогда не целовал девушку.
Никогда не трогал грудь.
Было странно, что Люк делал такие вещи — и, вероятно, многое другое — и ещё страннее то, как разница в нашем опыте увеличивала дистанцию между нами.
«Может, я действительно был ребёнком».
В любом случае, я не хотел идти на эту вечеринку.
Мне не нравились друзья Люка. Они всегда были ужасными и жестокими, а теперь, став старше, стали ещё злее и делали Люка таким же, когда он был с ними.
Сейчас Люк молчал, и я гадал, о чём он думал. Как выглядело его лицо? Злился ли он? Я хотел, чтобы папа послушал его и маму. Они знали лучше. Они знали, что я был другим. Думаю, папа тоже знал, но ему это не нравилось. Папа хотел, чтобы я был нормальным, больше похожим на Люка, интересовался спортом, девушками и машинами, а не пауками, костями и книгами.
— Он им не нравится, — пробормотал Люк, теперь уже тише.
— Кому это «им»? — спросил папа.
— Роб, Пэт, — ответил Люк, как будто перечисляя их на пальцах. — Томми.. Ричи..
— Ричи? — Мама казалась удивлённой, словно не знала, как лучший друг Люка издевается надо мной, когда я рядом. — С каких пор?
— Боже, ты серьёзно? — Люк недоверчиво фыркнул. — Мам, перестань. Чарли никому не нравится.
— Но Ричи и Томми..
— Он им не нравится, — настаивал Люк, чётко произнося каждое слово.
Люк говорил так, будто я ему тоже не нравился, и от этого у меня сдавило горло, а нижняя губа задрожала, как у младенца. Как у ребёнка.
— Он твой брат, Люк, — возразил папа. Теперь он определённо злился. — И если ты идёшь на эту вечеринку, то берёшь его с собой.
— Пап..
— Разговор окончен, — оборвал его отец. Я представил, как он поднимает руку, останавливая протесты брата.
— Да ладно!
— Хватит, Лукас! Ещё секунда, и я скажу, что ты вообще никуда не пойдёшь, ясно? А теперь прими решение и смирись с ним!
Люк сердито зарычал, когда шаги приблизились к двери. Я помчался по коридору, босые ноги стучали по ковру, я свернул в свою комнату, прыгнул на кровать и схватил книгу, которую читал.
Дверь родительской спальни открылась, и тяжёлые шаги Люка направились к моей открытой двери. Он появился с разъярённым лицом, пронзая меня взглядом.
— Одевайся, — приказал он. — Сейчас же.
— Зачем? — спросил я, притворяясь непонимающим и стараясь, чтобы голос звучал нормально, а не запыхавшимся.
Люк закатил глаза. Он знал, что я подслушивал.
— Заткнись на хрен, Чарли. Собирайся. Мы уезжаем через две минуты.
* * *
— Родителей Роба сегодня нет дома, — сообщил Ричи таким тоном, будто это было величайшее событие в их жизни с тех пор, как они открыли для себя пиво и сиськи.
Я закатил глаза, когда здоровенный футболист обнял Люка за шею.
— Только маме не говори, — добавил он, хихикая, как девчонка. — Она бы взбесилась.
— Ладно, но и ты моей не рассказывай, — ответил Люк, смеясь вместе с ним.
Они уже почти вошли в дом, когда Ричи заметил меня, стоящего за спиной брата.
— Какого хрена он тут делает? — спросил Ричи, презрительно ухмыляясь.
— Мой придурочный папаша не разрешил мне пойти без него, — проворчал Люк, уже входя в дом Роба.
У меня по коже побежали мурашки от того, как брат назвал нашего отца придурком, зная, что Люк так не думает. Он просто выпендривался перед своим злым другом, и мне это не нравилось.
Ричи загородил вход своим телом, когда Люк прошёл мимо. Он сощурил глаза и скрестил руки на груди, пригвоздив меня к крыльцу угрожающим взглядом.
— Ты же не будешь вести себя как маленький ребёнок, если я тебя впущу?
Я опустил взгляд на бетон у своих ног.
— Ты ведь не побежишь жаловаться мамочке и папочке, как в прошлый раз, а?
Мои щёки вспыхнули от стыда при воспоминании о том случае, когда Люк пару месяцев назад взял меня в кино. Мы встретились с Ричи, Томми и несколькими девчонками из их школы. Люк курил сигарету и целовался с одной из тех девушек (с языком и всем остальным), хотя мы должны были смотреть фильм. Я рассказал маме о случившемся, когда мы вернулись домой, и Люк не разговаривал со мной целую неделю.
Я не чувствовал себя виноватым за то, что рассказал. Сигареты были вредными, да и та девушка не казалась хорошей. Но я не знал, что Ричи в курсе, что я настучал. Наверное, Люк ему рассказал, и я попытался выглянуть из-за большого, тупого тела Ричи в дом, чтобы испепелить Люка гневным взглядом.