Страница 8 из 163
Я никогда раньше не видел зелёного такого насыщенного оттенка, не знал, что глаза могут быть такими — глубокими, как лес под дождём, и в то же время яркими, как изумруд в темноте, и в тот же миг этот цвет стал моим любимым. Я знал, что запомню его на всю жизнь. Я жаждал ещё одного взгляда, но у меня не было выбора, кроме как голодать.
«Ты чёртов долбоёб, Чарли. Отвернись, пока она не заметила, что ты на неё пялишься».
«Неудачник».
«Извращенец».
Я опустил голову ещё ниже, переведя взгляд на лужу напитка у своих ног, но не раньше, чем заметил холодный, пристальный взгляд высокого мужчины, стоявшего рядом с ней.
«Парень?»
«Муж?»
Я хотел бы исчезнуть и отказаться от желания выйти за пределы моего кованого забора и каменных столбов.
— О! — воскликнула женщина хриплым, чувственным голосом. — Мне так жаль!
Я не мог говорить. Не мог заставить рот шевельнуться, губы — произнести хоть слово. Боялся, что ляпну что-то глупое в присутствии женщины, более сногсшибательной, чем полная луна над головой, сияющей ярче уличных фонарей и дразнящей своей настороженной улыбкой. Я сильнее сжал пакет с едой, чувствуя, как она с каждой секундой остывает, и уставился в лужу у ног.
— Простите, — повторила женщина, уже копаясь в сумке на бедре. — Вот, позвольте мне заплатить. Я могу..
— Не надо, — поспешно выпалил я, выталкивая слова с усилием, резко, раздражённо.
Я крепче сжал пакет, еда с каждой секундой становилась всё холоднее, и прежде чем женщина или кто-то из её компании успел что-то ответить, я промчался мимо них, полный сожалений и бешеного потока самобичевания, крутившегося в голове, и внезапно потерявший всякий аппетит.
«Неудачник».
«Урод».
Пока мой неумолимый внутренний голос продолжал изводить меня, я швырнул пакет в ближайшую урну и, сжав кулаки, побрёл обратно к мотоциклу Люка.