Спайдер и Сторми

Я был доволен тем, что сидел на этом кладбище годами, редко выходя наружу и только когда это было абсолютно необходимо — часто ранним утром или поздно ночью, когда единственные люди, выходившие из своих домов, скорее всего, тоже предпочитали не общаться. Но сегодня меня больше не устраивало сидеть в безопасности за кованой оградой и восьмифутовыми каменными столбами. Сегодня — хотя знал, что, возможно, пожалею об этом, — я жаждал немного большего, чем могла дать священная земля.

Поэтому, подстёгиваемый необычным желанием и одновременно тревожным предчувствием в животе, я встал с места под деревом и пошёл обратно к своему дому на холме. Там положил свой альбом для рисования и карандаш на их законное место на маленьком столике между креслами в гостиной, а затем взял ключи с крючка рядом с входной дверью.

«Может быть, после короткой поездки я почувствую себя лучше».

Заперев дверь и дважды проверив, надёжно ли она закрыта, я обошёл дом сзади, туда, где всегда стоял мотоцикл Люка.

Боже, Люк обожал этот мотоцикл. Он был его гордостью и радостью в то время, когда у него вообще ничего не было, и когда Люк больше не мог им пользоваться, он настоял, чтобы я забрал его себе. Но с тех пор как я уехал из Коннектикута много лет назад, чёрный «Харлей» редко покидал территорию кладбища. Может, раз в месяц, когда я осмеливался заехать в ближайший продуктовый магазин за провиантом, но кроме этого мотоцикл использовался только для поездок по кладбищу.

Я сомневался, что это было то, чего хотел Люк, когда передал мне ключи, но мог ли он всерьёз ожидать от своего замкнутого младшего брата чего-то другого? Или, может, тот думал, что этот проклятый байк обладает какой-то силой, способной вернуть человеку уверенность и нормальные социальные навыки — будто у меня они вообще когда-либо были.

Я тихонько фыркнул, надевая шлем и садясь на мотоцикл, вспомнив Люка и то, как ему никогда не нужен был «Харлей», чтобы заводить друзей или знакомиться с девушками — но, конечно, байк никогда не мешал.

А мне? Он давал лишь ощущение ветра, свободно проходящего сквозь волосы. И обычно этого было достаточно.

Кладбище закрывалось на закате каждый вечер. Бросив быстрый взгляд на часы, я увидел, что у меня осталось около трёх часов до того, как нужно будет запереть ворота. Но это было нормально. Мне не понадобилось бы столько времени, чтобы избавиться от того, что проснулось во мне. Быстрая поездка по городу, может быть, остановка где-нибудь, чтобы перекусить, и я был бы в порядке на следующие несколько лет.

По крайней мере, я на это надеялся.

* * *

За всё время, что жил в Салеме, я не брал еду ни в одном из местных ресторанов — разве что изредка заезжал в «Макдоналдс». Отчаянное желание оставаться незаметным и одиноким подавляло любое любопытство. Но, видимо, в воздухе этой ночи было что-то особенное — что-то сладкое и необъяснимое, — потому что я обнаружил, как иду по тротуару в сторону «Деревенской таверны».

Голод и интерес нахлынули внезапно, пока я делал свою первую спонтанную прогулку по Дерби-сквер в Салеме.

Легко понять, почему я раньше никогда не оказывался на прогулке по маленькой городской площади, заполненной лотками уличного рынка с разнообразными странностями и диковинками, хотя слышал рассказы и видел фотографии в соцсетях. Несколько лет уединённой жизни могли показаться многим долгим сроком, но для меня это было просто нормой. Чёрт, большую часть своей жизни я намеренно держал себя в заключении — будто горбун, охраняющий свою священную башню. Только Люк умел вытащить меня за пределы привычного, неустанно обещая повеселиться и хорошо провести время.

«Что бы он сейчас обо мне подумал?» — с грустной улыбкой думал я, спускаясь по широким кирпичным ступеням на улицу.

Я представил себе его недоверчивый смех, покачивание головой и закатывание глаз, как вдруг мой желудок громко заурчал, напомнив, что я не ел с обеда. Быстро взглянув на часы, я был удивлён, что прошло уже два часа. Мой драгоценный, тщательно выверенный режим был нарушен, и я едва не споткнулся на последней ступеньке, чуть не влетев прямо в прилавок с благовониями и лампами.

Скоро придёт время запирать ворота, а мне нужно поесть.

Поэтому я достал телефон и стал искать рестораны в этом районе, чувствуя нелепое смущение от того, что я их не знал. Я был не лучше окружающих меня туристов, которые искали рекомендации в Интернете, вместо того чтобы полагаться на свой опыт проживания в этом городе почти пять лет.

«Жалкий, Чарли. Вот кто ты. Полный долбоёб. Чёртов псих. И..»

«Хватит».

Я встряхнул головой, прогоняя голос, и увидел в результатах поиска список лучших ресторанов Салема. На первом месте была «Деревенская таверна», поэтому я позвонил туда, чтобы сделать заказ на вынос. Потому что, видит Бог, я ни за что не собирался садиться в ресторане и есть. Но никто не говорил, что я не мог схватить свою еду и убраться к чёртовой матери, прежде чем кто-нибудь успеет меня заметить.

И именно это я и сделал.

Припарковав мотоцикл Люка, я поспешил по улице к ресторану, вошёл внутрь, пробормотал своё имя и взял заказ. Персонал работал быстро и эффективно, и я вышел оттуда, не успев совершить глупость и посмотреть кому-нибудь в глаза. Но я двигался слишком быстро, приближаясь к углу, готовый перейти дорогу. Я был слишком сосредоточен на том, чтобы засунуть кошелёк в задний карман, достать ключи из куртки, удерживая в то же время пакет с едой и долгожданный стакан с газировкой. Был слишком отвлечён, слишком погружён в свои долбанные мысли, думая о жизни, которую уже не мог вернуть, чтобы заметить женщину, выходящую из-за угла, и людей, которые шли с ней.

Столкновение было резким. Её тело с силой врезалось в меня, и напиток вылетел у меня из руки. Я торопливо отступил назад, создав дистанцию, прежде чем осмелился бросить быстрый взгляд на её лицо.

«Ни хрена себе».

Если удар её тела был шокирующим, то её невероятную красоту можно было описать только как катастрофическая. Копна чёрных как смоль волос, пряди которых свободно обрамляли лицо. Бледная, призрачная кожа была украшена множеством пирсингов — больше, чем я успел сосчитать за мгновение, но эти глаза.. зелёные, неземные..